— Вот так, девочка, - его хриплый шёпот впивался в ухо, как раскалённая игла. - Лежи смирно.
Его руки были чем-то смазаны. Чем-то холодным и скользким. Может быть, слюной. Может, чем-то ещё. Он не церемонился. Пальцы, липкие и неуклюжие, раздвинули меня. Холодная влажность коснулась самого сокровенного, заставив меня дёрнуться и глухо ахнуть.
— Я сказал, не дёргайся! - он шлёпнул меня по заднице ладонью, резко и больно. По коже разлилось жжение, смешавшись с леденящей слизью.
Он надавил. Тупой, безжалостный натиск. Боль, острая и разрывающая, пронзила всё естество. Я впился пальцами в матрац, пытаясь сбежать, но его вес, вся его тушь, придавили меня, не оставляя ни шанса.
— Расслабься, девочка, - он сипел, вгоняя в меня себя всё глубже с каждым движением своих бёдер. - Принимай. Тебе же нравится.
Он трахал меня. Грубо, по-хозяйски, без намёка на нежность. Я раньше пробовал пальцами - украдкой, в ванной, боясь собственного отражения в зеркале. Но это было иначе. Не в какое-то сравнение.
Я чувствовал каждый сантиметр. Каждый мускул его члена, который входил в меня и выходил, растягивая, наполняя до тошноты. Он был огромный, живой и пульсирующий внутри. Я чувствовал, как его голова трётся о что-то глубоко во мне, о ту самую точку, от которой темнело в глазах и подкашивались ноги.
Это было болезненно. Унизительно. Но с каждым его движением боль отступала, уступая место чему-то другому. Чему-то тягучему, горячему, животному. Он заполнял всё пространство внутри, вытесняя всё - стыд, мысли, весь этот пиздец, что звался моей жизнью.
Он навалился на меня всей тушей, его потное тело прилипло к моей спине. Его дыхание было хриплым и частым прямо у моего уха.
— Нравится, девочка? А? Нравится, как тебя имеют?
Я не отвечал. Я просто стонал, уткнувшись лицом в вонючий матрас. Моё тело само двигалось ему навстречу, предательски ища тот самый ритм, ту самую глубину. Его руки впились в мои бёдра, оставляя синяки, притягивая меня к себе ещё сильнее.
Он стянул с меня остатки одежды. Ткань зацепилась за уши, но он рванул грубо, и вот я уже голый, прижатый к его потному матрасу. Какой же стыд. Сбежал из дома, чтобы меня сразу на член посадил какой-то пьяный вахтовик. А вот я лежу, раздетый, с торчащим, предательски твердым членом.
часть 2 Корабль
Поезд стучал колёсами, увозя нас на юг.
За окном мелькали уродливые задворки городов, потом поползли серые поля. Я сидел в купе, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пытался не смотреть на них. Денис храпел на верхней полке. Слава и Лёха раскладывали на нижней карты. Всё как обычно. Но в воздухе висело что-то новое. Неловкость? Нет. Скорее тяжёлое, общее знание. Я закрыл глаза, и картинка ударила в голову с такой силой, что аж заныли зубы. Вспомнил его, Славин член. Мужской, волосатый, весь в синих жилах, что набухали и пульсировали у меня во рту. Как я, захлёбываясь, водил по ним языком. Головка была тёмно-красная, будто разгорячённая, и с неё всё время сочилась прозрачная капля. Преэкулят. Я помнил его вкус — солёный, чуть горьковатый. Я слизывал её, а Слава хрипел сверху и вёл себя мои волосы. Вспомнил их руки. Грубые, шершавые лапы, которые хватали меня за задницу, сжимали ягодицы, впивались пальцами в кожу, когда Лёха входил в меня сзади. Они поворачивали меня, как куклу, шлёпали, оставляя красные пятна
И мне..., мне это нравилось. Эта грубость. Эта полная власть надо мной. Я открыл глаза. Поезд тряхнуло на стрелке. Слава посмотрел на меня через плечо, его хищные глаза блеснули в полумраке.
Одна хорошо, а три лучше_3