свежий, бодрый, в чистых спортивных шортах и майке, друг потягивался, наслаждаясь солнцем.
— Привет, Сань. С похмелья мучаешься? — голос Сергея был таким же уверенным и беззаботным, как всегда.
Сашка лишь мотнул головой, не в силах вымолвить ни слова. Он боялся, что голос его дрогнет и выдаст все, что творилось внутри.
— А где Игорь? — спросил Сергей, доставая из холодильника бутылку минералки.
— Не видел, — пробормотал Саша.
Сергей хмыкнул, отхлебнул воды и ушел обратно в дом, насвистывая какой-то беззаботный мотивчик. Его способность не переживать по пустякам и двигаться дальше поражала.
Следом появилась Анна.
Саша замер, впившись в маму взглядом. Она была одета в легкое льняное платье-рубашку песочного цвета, которое подчеркивало ее средиземноморский загар. Платье было расстегнуто на пару пуговиц, открывая ложбинку между грудями и намекая на глубокий вырез. На ногах — простые кожаные шлепанцы, подчеркивавшие изящность ее ступней и идеальный педикюр. Волосы были собраны в небрежный, но оттого не менее элегантный пучок, из которого выбивались отдельные пряди медового цвета. На лице — легкие солнцезащитные очки в тонкой оправе.
Женщина была воплощением домашней элегантности, и в этом было что-то невероятно соблазнительное и одновременно пугающее. Как будто ничего не случилось. Как будто вчерашний вечер с его животной страстью, стонами и спермой был всего лишь игрой воображения Саши.
— Доброе утро, сынок, — голос матери звучал ровно, мелодично, с той самой стальной уверенностью, что всегда была ее фирменной чертой. — Завтракал?
Саша покачал головой, с трудом сглотнув комок в горле.
— Я приготовлю омлет, — сказала Анна и прошла на кухню, оставив за собой легкий шлейф цветочных духов — нежных, свежих, ничего общего с тяжелой, животной аурой вчерашнего дня.
Сашка не мог оторвать от матери взгляда. Он следил за каждым ее движением: как она достает яйца из холодильника, как ловко разбивает их в миску, как взбивает венчиком. Ее тонкие руки с изящными пальцами и аккуратным маникюром, двигались с привычной точностью - ни тени смущения, ни намека на беспокойство. Она была самой собой — собранной, красивой, неприступной Анной.
Это сводило парня с ума. Он пытался поймать ее взгляд, найти в нем хоть какое-то подтверждение тому, что это не сон, что все было на самом деле. Но мамины глаза были скрыты за темными стеклами очков.
Вскоре на кухню влетел Игорь. Его появление было полной противоположностью спокойствию Анны и развязности Сергея. Парень выглядел помятым, взъерошенным, его доброе круглое лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми, с огромными зрачками, полными немого вопроса и невероятного возбуждения.
— Анна... — выдохнул он, останавливаясь в дверном проеме и смотря на женщину так, будто видел впервые. — Вы... как ты?
— Прекрасно, Игорь, спасибо, — она даже не обернулась, продолжая помешивать омлет на сковороде. — А ты выглядишь так, будто тебя переехал каток. Садись, скоро будет завтрак.
— Я... я не голоден, — пробормотал он, но в кухню все же вошел и уселся на стул, не сводя с нее восторженного, почти собачьего взгляда.
Анна поставила перед сыном тарелку с пышным омлетом. Ее пальцы на секунду коснулись его руки, и Саша вздрогнул, почувствовав на коже электрический разряд. Мама же просто улыбнулась:
— Кушай, Саш. Ты какой-то бледный.
Затем она повернулась к Игорю, скрестив руки на груди. Это движение заставило ткань платья натянуться на ее груди, очертив соблазнительные округлости. Игорь сглотнул, и его взгляд стал совсем стеклянным.
— Игорь, ты в порядке? — спросила женщина, и в ее голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка.
— Да... нет... то есть да, — он замялся, потом вдруг порывисто встал и шагнул к ней, пытаясь
как меня трахнула страпоно моя девушка после моей командировки