анус. Вибрация ее стонов отдавалась в нем, как электричество, член пульсировал, набухая сильнее, головка упиралась в горло.
Оргазм накрыл его внезапно — тело напряглось, яйца подтянулись, и с рыком Алекс вбился глубже, сперма хлынула в ее рот — густая, горячая, струи били по языку, по нёбу, заполняя рот. "Блядь... бери, сука... глотай все!" Элизабет мычала, глотая жадно, не проливая ни капли, горло работало, выпивая каждую порцию, но одна струя все же просочилась — белая нить по уголку губ, стекая по подбородку на груди. Она вынула член медленно, облизывая губы, слизывая остатки, и улыбнулась, поднимаясь: "Вкусно... твое семя — лучший кофе по утрам. Спасибо, сынок." Поцелуй — с привкусом спермы, языки сплелись, и она прижалась всем телом, груди трутся о его кожу.
Но день только начинался, и амулет шептал о большем. Они встали, не одеваясь — зачем прятать то, что теперь принадлежит только им? Элизабет прошла в ванную, бедра покачивались соблазнительно, попка колыхалась, и Алекс последовал, наблюдая, как она чистит зубы, наклонившись над раковиной — груди свисают, соски торчат. "Мам... ты теперь моя free-use шлюшка. По первому приказу — ноги раздвигай, рот открывай. Поняла?" — сказал он твердо, подходя сзади, член снова твердеет от вида. Она сплюнула пасту, повернулась, глаза блестят: "Да, хозяин. Я живу для твоего члена... используй меня, когда захочешь. Везде." Поцелуй в зеркало — их отражения сплетаются, как в порно.
После душа — быстрого, с ласками под водой, где он мылил ее попку, пальцы скользили в анус, дразня, обещая позже, — они спустились вниз. Дом ожил: Элизабет в одном фартуке направилась в прачечную, чтобы запустить стирку — белье из корзины, пропитанное их вчерашними соками, йога-штаны с пятнами спермы, ее топ с засохшей влагой. Она нагнулась над машиной, закидывая вещи, попка выгнулась — круглая, упругая, без трусиков под фартуком, губки киски проглядывали между ног, все еще влажные. Алекс вошел следом, член встал колом от вида: "Блядь... мам, ты дразнишь меня нарочно?" Он подошел, прижался сзади, ствол уперся в ее попку, руки обхватили талию, пальцы нырнули под фартук, к киске — мокрая, горячая. "Стирай, шлюха... а я тебя трахну стоя. Не останавливайся."
Элизабет застонала, толкаясь назад, попка потерлась о член: "Да... трахай маму, пока белье стирается... я твоя бытовая шлюха." Она нажала кнопку — машина загудела, вибрируя, — и раздвинула ноги шире, опираясь на край. Алекс задрал фартук, головка скользнула по губкам, войдя одним толчком — глубоко, грубо, растягивая стенки. "О да... сынок... твой хуй... заполняет меня!" Толчки начались быстрые — шлепки бедер о попку, машина вибрировала в такт, усиливая ощущения, ее груди болтались под фартуком, соски тёрлись о ткань. Он схватил ее за волосы, запрокидывая голову, свободная рука шлепнула по ягодице: "Кричи... пусть вибрация сделает тебя моей вибрационной сукой!" Она выла, толкаясь назад, киска хлюпала, сжимаясь: "Жестче... долби мамочку... осеменяй во время стирки!" Оргазм накрыл ее под гул машины — тело затряслось, стенки сомкнулись, соки брызнули на пол: "Кончаю... на твоем члене!" Он вбился глубже, сперма хлынула внутрь, заполняя: "Бери... моя стиральная шлюха!"
Прачечная пропиталась их запахом — свежим, горячим, — и они рассмеялись, тяжело дыша, когда машина перешла в отжим. "Обед?" — предложила она, целуя его, сперма текла по бедрам. Кухня ждала — Элизабет резала овощи для салата, стоя у стойки в фартуке, попка все еще красная от шлепков. Алекс подошел сзади, член снова твердый: "Не останавливайся, готовь. А я тебя долблю... за обедом." Она кивнула, раздвигая ноги: "Да... трахай маму, пока она
ПЕРВЫЙ РАЗ