в лобок, вдыхая его запах — смесь пота, спермы и мускуса. "Позволь маме отблагодарить тебя, хозяин. Я хочу попробовать нас... нашу любовь." Губы коснулись головки члена — мягко, нежно, языком слизывая остатки их соков, и Алекс застонал, запустив пальцы в ее длинные волосы, сжимая пряди.
Она взяла его в рот медленно, сантиметр за сантиметром, губы растянулись вокруг ствола, обхватывая плотно, как бархатная перчатка. Горло расслабилось, принимая глубже — она заглатывала до упора, нос упирался в его лобок, яйца касались ее подбородка, и слюна потекла по стволу, капая на пол. Глаза Элизабет смотрели вверх — полные обожания, слезящиеся от усилий, но горящие похотью, как у послушной рабыни, жаждущей одобрения. "Ммм... твой член... такой вкусный, милый. Мамина сперма... и моя пизда... идеальный коктейль, " — пробормотала она, не вынимая его, вибрация слов отозвалась в нем дрожью. Язык кружил по венам, по уздечке, губы сжимались ритмично, дроча ртом, и она ускорила темп — голова двигалась вверх-вниз, чмокая громко, слюна стекала по подбородку, капая на ее груди, делая кожу блестящей.
Алекс рычал, бедра толкались вперед инстинктивно, трахая ее рот, пальцы в волосах сжимались сильнее, запрокидывая ее голову. "Да, мам... соси сына... глотай все, шлюха. Ты рождена для этого — на коленях передо мной, с моим хуем в глотке." Его слова были грубыми, пропитанными доминированием, которое амулет разжигал в нем, как пламя, и она стонала в ответ, вибрация от ее горла посылала искры по его спине. Руки Алекса спустились ниже — мяли ее груди, тянули соски, шлепали по ним легко, заставляя ее тело дергаться, но рот не отпускал, работая жадно, как машина удовольствия. "Глубже... блядь, мам, ты такая талантливая соска... отец никогда не знал, что ты умеешь так."
Упоминание Ричарда кольнуло ее — на миг, как укол, но амулет превратил это в топливо для похоти: она заглотила еще глубже, давясь, слезы потекли по щекам, но глаза сияли. "Никогда... он не трахал меня так... только ты, сынок... только твой член делает меня шлюхой." Она вытащила его на миг, облизывая яйца, посасывая каждое по очереди, язык скользил по мошонке, а рука дрочила ствол — мокрый, блестящий от слюны. Затем снова в рот — быстро, глубоко, ускоряя, мыча от усилий. Алекс чувствовал приближение оргазма, яйца подтянулись, но он оттолкнул ее голову, вынимая член с чавканьем. "Нет... не здесь. Встань, шлюха. Я хочу твою задницу... хочу долбить тебя, как животное."
Элизабет встала, ноги дрожали, но она повернулась послушно, опираясь руками на стол, выгибая спину — попка торчала вверх, круглая, упругая, все еще с красными следами от его хватки. "Да, хозяин... возьми маму раком. Сделай меня своей сукой." Она раздвинула ноги шире, пальцами раздвинула ягодицы, открывая вид — киска сочилась спермой и соками, анилин розовый, манящий, попка сжималась в предвкушении. Алекс подошел сзади, член уперся в ее бедро, скользнул по мокрым губкам, дразня, но не входя. Шлепнул по попке — сильно, ладонь оставила красный отпечаток, и она вскрикнула от удовольствия, толкаясь назад. "Жестче, милый... шлепай мамочку... она любит, когда ее наказывают."
Он схватил ее за бедра, ногти впились в кожу, и вошел одним толчком — грубо, глубоко, растягивая ее до предела, член погрузился целиком, яйца шлепнули по клитору. "Блядь... мам... ты такая мокрая... вся в моей сперме, а все равно течешь, как шалава." Ритм был жестким с самого начала — толчки мощные, быстрые, стол скрипел, ее груди болтались, хлопая по дереву, стоны вырывались хриплыми криками. Рука потянула за волосы, запрокидывая голову, открывая шею — он
Взгляд - из серии школьные зарисовки