был хриплым, густым от наслаждения. — Ты слышишь? Как эта тугая, старая труба чавкает? Как огромный вантуз ее насквозь продирает?
С другой стороны провода послышался озадаченный голос Даниила: «Ирин, что там за звуки? И это средство... как оно называлось? Я запись потерял».
Я закатила глаза, наслаждаясь тем, как Артем меняет угол, чтобы задеть ту самую точку, от которой у меня перехватывает дыхание. В медленно, демонстративно опустилась на него, приняв всю его длину, и так же медленно поднялась, заставляя воздух со свистом выходить из ее влажного канала.
— Название? — я захихикала, пьяная от власти и разврата. — Да уж очень простое, дорогой. «FatCock»... нет... «SweetCum»... о да, именно... — Я снова опустилась, и мой крик превратился в стон. — Он... он прямо сейчас забивает им эту жирную трубу, Даниил !
Артем одной рукой продолжал держать меня за жопу, а другой схватил за волосы, слегка оттянув голову назад, выгибая мою спину еще сильнее.
Я чувствую, как труба скоро не выдержит....она сейчас взорвется, блядь!
Мое тело начало сжиматься, сигнализируя о приближающемся оргазме. Внутри все застучало, замлело, готовое взорваться фейерверком удовольствия. Сейчас. Я сейчас кончу.
— Артем... я... — я уже не могла складывать слова, только мычала и стонала, безумно тряся задницей, пытаясь принять его еще глубже, еще болезненнее.
Мальчик, понимая, что я на грани, снова взял инициативу. Он выхватил телефон из моей ослабевшей руки.
— Даниил Иванович, секундочку, — его голос прозвучал идеально ровно, хотя его бедра продолжали неистово работать, вгоняя хуй в жопу — Кажется, ваша труба... ах... не справляется с давлением. Сейчас произойдет выброс.
Это были последние слова, которые я смогла воспринять. Мое тело накрыло.Волна за волной, спазм за спазмом. Блять, как хорошо! Ааааа, еби меня! Еби! Мои внутренности сжались вокруг его члена, выжимая из него все соки.
— Аааа, блядь! Да! Вот так! Еби свою суку! Кончаю, наконец-то, блядь, кончаю!
Артем, все еще держа телефон у уха, лишь тяжело дышал в ответ, продолжая свои движения, теперь уже более медленные, но не менее глубокие, продлевая мои конвульсии.
— Да-да, — сказал он в трубку, и я сквозь туман в голове поняла, что он все еще разговаривает с мужем. — Пол действительно пострадал. Сильно. Потребуется очень тщательная уборка.
Он сбросил вызов, и отшвырнул телефон в сторону, наконец-то отпуская предосторожности. Его пальцы впились в мои бедра, и он вошел в меня с новой, животной силой, уже без единственной мысли о том, что нас могут услышать.
— Вот так, мамочка? Ты хотела, чтобы меня никто не отвлекал? — его голос был низким и хриплым прямо у моего уха.
В ответ я лишь застонала, уткнувшись лбом в прохладную плитку, мои пальцы безнадежно скользили по ее поверхности. Блять, да! Только это! Только ты! — мысль пронеслась в голове, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Он трахал меня уже так долго, что мое тело перестало подчиняться, становясь просто сосудом для наслаждения, абсолютно послушным и податливым. Он входил глубоко, до самой матки, и с каждым толчком по полу растекалась новая струйка моих соков.
— Смотри, какая ты мокрая, — прорычал он, одной рукой продолжая меня придерживать, а другой проведя пальцами между моих ног, чтобы потом показать мне блестящие пальцы. — Настоящая лужа. Ты кончаешь, как сучка на течке.
Его слова, грубые и пошлые, заставляли меня сжиматься еще сильнее. Да, называй меня так! Я сама подставилась ему еще шире, отчаянно двигая бедрами навстречу его могучим толчкам, пытаясь принять его еще глубже. Мое тело вздрагивало в мелких конвульсиях, предвещая новую, уже невыносимо близкую волну.
До боли незнакомый подвал (часть3)