— А сейчас, блядь, я сосу этот ебаный толстый хуй. И знаешь что? Я откинула голову, и похабная ухмылка тронула мои губы. — Мне нравится в тысячу раз больше.
Артём прохрипел что-то в ответ, его пальцы вцепились в мои растрепанные волосы, но не толкали, а просто держали, позволяя мне задавать ритм. Его живот напрягся, и я почувствовала, как он становится еще тверже.
— Хочу теперь только это, — продолжала я, снова нанизывая себя на него, двигаясь вверх и вниз, — Сосать и стоять раком на этой гребаной кухне. Чтобы ты приходил и использовал меня, как последнюю шлюху. Мысль была до неприличия порочной, и от этого по моей коже бежали мурашки. — Буду специально застревать, детка. Всюду. Под диваном... на балконе, когда буду вешать бельё... в ванной... Каждое слово было обетом, данным самой себе. Признанием в том, что эта случайная связь разбудила во мне нечто дикое и ненасытное.
Порыв безумия и желания заставил меня подняться. Я снова встала в эту похабную, унизительную и такую божественную позу, опустившись на локти перед ним, высоко задрав свою мокрую от его спермы и моих соков задницу. Я продолжала сосать его, оглядываясь через плечо, специально тряся попой, чтобы он видел её всю — всю эту выпуклую, зрелую плоть, которую он только что яростью долбил. Смотри, как мамочка умеет, — стонала я, чувствуя, как снова начинает закипать где-то глубоко внутри.
И тут зазвонил телефон. Снова он. Мой муж.
Мое сердце ёкнуло, но на этот раз не от страха, а от предвкушения нового уровня распутства. Я с наслаждением поймала взгляд Артёма — его глаза расширились от азарта. Не смей останавливаться, — прошептал он, и это был приказ, который я с радостью готова была выполнить.
Я взяла телефон со стола, скользким от пота пальцем ответила на звонок и, не говоря ни слова, положила аппарат на его вспотевший, твердый лобок, прямо рядом с основанием его члена, который снова исчезал у меня во рту.
— Алло, дорогой? — сказала я, и мой голос звучал притворно-уставше, но я тут же нарушила иллюзию, сдавленно постанывая прямо в трубку, пока мой рот был занят.
— Ира, ты где? Что это за звуки? — его голос, писклявый и вечно недовольный, был таким жалким на фоне того, что происходило здесь.
****
Я выпустила его член изо рта с громким, мокрым чмоком, который прозвучал на всю кухню и, несомненно, в телефонную трубку. Чмок!
— Ох, извини, дорогой, — сказала я, стараясь дышать ровно, но мой голос срывался на сладкий стон. — Это... это труба так течет. Сильно хлещет, никак не могу с ней справиться.
Пока я говорила, мои глаза встретились с темным, горящим взглядом Артема. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он положил свою большую, теплую ладонь мне на затылок, не давя, а просто владея мной, и медленно, невероятно медленно направил мое лицо обратно к своему возбужденному члену. Я послушно открыла рот, позволив члену скользнуть внутрь, и тут же принялась работать губами и языком, создавая целую симфонию влажных, неприличных звуков. Хлюп. Чмок. Сёрб.
— Какие-то странные звуки, — пробурчал муж. — Не похоже на капанье. Как будто что-то сосёт.
— М-м-м... это я... э-э-э... прочищаю засор, — выдохнула я прямо в створожившийся воздух кухни, мой рот был полон им, его вкусом, его упругостью. Я погрузилась глубже, чувствуя, как головка касается самой глубины моего горла, и принялась делать глубокие, мокрые всхлипывающие движения, от которых у меня самой перехватывало дыхание и по спине бежали мурашки. — Сильный... м-м-м... засор. Очень густой.
Я, мама и Иришка