моей спине. — Второй оргазм, мамочка. Считай. — прошептал он, и его голос дрожал от напряжения.
Его движения стали резче, короче, он вгонял себя в меня до самого основания, и я почувствовала, как его тело содрогнулось. Горячая волна наполнила меня, и это стало последней каплей. Моё собственное тело разорвало в клочья новым, шквальным оргазмом. Я затряслась вся, моя попка бесконтрольно дёргалась и сжималась вокруг него, выжимая из него всё до последней капли.
Мы замерли так на несколько секунд, тяжело дыша, обливаясь потом. Наконец он выскользнул из меня, и я чуть не рухнула на стол, но он успел подхватить меня и усадить на стул.
Он стоял передо мной, все еще возбужденный, смотря сверху вниз своим властным взглядом. Он был прекрасен в своей испорченности. Я, тяжело дыша, потянулась к нему, но он остановил мою руку.
— Не торопись. Нам ещё нужно обсушить пол. Тряпка под раковиной?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он сходил, намочил тряпку и вернулся. Но вместо того чтобы вытирать пол, он опустился передо мной на колени. Он провел прохладной влажной тряпкой по моим внутренним сторонам бедер, смывая следы нашей связи. Его прикосновения были на удивление нежными, почти заботливыми. Я зажмурилась, наслаждаясь этой контрастной лаской после грубой и смачной ебли.
—Вот так... чистота...— бормотал он, его пальцы скользили по моей чувствительной коже, и я снова почувствовала трепет где-то глубоко внутри. Он не останавливался, двигаясь все выше, вытирая мой живот, мою потную грудь... Его взгляд был прикован к моему телу, и в нем читалось не только вожделение, но и какое-то странное любопытство.
Я провожала его к выходу, натянув свежие хлопковые трусики, которые сейчас казались таким жалким, ненужным барьером после всего, что произошло. Мои пальцы дрожали, застегивая халат, но внутри всё пело и вибрировало от переполнявших меня ощущений.
В гостиной он остановился и обернулся. Его тёмные глаза, ещё несколько минут назад затянутые дымкой животной страсти, теперь снова были ясными, но в их глубине всё ещё тлел тот самый огонёк, что свел меня с ума на кухонном столе. Мой стол. Мой алтарь.
— Ну что ж... — протянула я, и голос мой звучал хрипло, пропахший матом и поцелуями. — Спасибо за помощь, Артём.
Я подошла вплотную, прижалась к его мощной груди, чувствуя под тонкой тканью его хлопковой футболки твёрдые, разгоряченные мышцы. Мои руки скользнули вниз, обхватив его упругие ягодицы, и я притянула его к себе, почувствовав уже знакомый, но всё ещё волнующий выступ в его шортах. Он ещё не совсем остыл. Я поднялась на цыпочки и впилась губами в его губы. Это был не нежный прощальный поцелуй, а влажный, голодный, полный немого обещания. Мой язык с силой проник в его рот, и он ответил мне той же монетой, его руки сжали мои бока, а потом опустились ниже, двумя горстями сжав мою толстую, сочную задницу через ткань халата. Он буквально приподнял меня на несколько сантиметров от пола, и я застонала ему в рот.
Оторвавшись, я запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. В горле пересохло от наглости той просьбы, которую я собиралась озвучить.
— Придёшь завтра? — выдохнула я, и мой шёпот был грубым, пошлым, лишённым всякого стыда. Я провела ладонью по выпуклости в его шортах, сжимая её. — У меня тут... одна труба осталась. Очень тугая. Очень сочащаяся. Её тоже прочистить нужно. Основательно.
Я смотрела, как в его глазах вспыхивает понимание, а затем — дикий, ничем не прикрытый интерес. Он не смутился, не отвел взгляд. Он лишь сильнее сжал мою плоть в своих
Совращение многолетних