хмыкнул, но взгляд его надолго задержался на моих ногах. Сын, пробираясь к двери с рюкзаком, тоже застрял в дверном проеме, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Я поймала его взгляд и хитро улыбнулась, обращаясь к мужу: «Кстати, сегодня днем зайдет Артем, друг Максима. Ты же помнишь, он учится на сантехника. Я попросила его посмотреть на ту трубу в ванной, другую... ту, что поуже. Все никак не перестает подтекать».
Лицо мужа просияло от радости, ведь это означало экономию. «Ах, вот оно что! Молодец, что догадалась. Ладно, мы побежали». Он кивнул, и они вдвоем вышли из квартиры.
Как только дверь закрылась, я почувствовала прилив адреналина. Я снова осталась одна в тишине квартиры, но на этот раз я была не беспомощной пленницей, а режиссером готовящегося спектакля. Я вернулась в спальню к зеркалу. Дрожащими от предвкушения пальцами я взяла в ящике моей тумбочки большую силиконовую пробку с изящным розовым основанием в виде драгоценного камня.
Я закинула одну ногу на табурет, обнажив себя, и медленно, с наслаждением, ввела игрушку в свою попку. Она входила туго, с легким сопротивлением, заполняя меня, и я издала тихий, сдавленный стон. О да... Именно так. Основание плотно прилегало, напоминая о себе с каждым шагом соблазнительным давлением.
Вскоре раздался звонок в дверь. Сердце заколотилось в груди. Я поправила юбку, сделала глубокий вдох и открыла.
На пороге стоял Артем. Он был в темных джинсах и простой футболке, которая обтягивала его рельефный торс. Его темные, пронзительные глаза медленно, с явным удовольствием, прошлись по мне сверху донизу, задерживаясь на разрезе юбки, на блеске чулок. В его взгляде читался неподдельный голод, и от этого внутри все сжалось и тут же распустилось влажным жаром.
«Ирина Петровна», — произнес он низким голосом, в котором чувствовалась улыбка.
«Входи, Артем, не стесняйся», — сказала я, пропуская его внутрь и томно обводя взглядом его сильные плечи. Дверь закрылась с тихим щелчком, изолируя нас от всего мира. Я обернулась к нему, оперлась бедром о пристеночный столик и спросила как можно более развратным, манящим тоном: «Ну что, мастер? Готов к сложной работе?»
Он шагнул ко мне, его тело излучало тепло и уверенность. «Всегда готов. Где у вас тут протекает?»
Я прикусила губу, глядя на него исподлобья. «Видишь ли... У меня есть одна очень тугая труба.Мне кажется, там что-то застряло. Кажется, это... пробка». Я специально сделала паузу, наблюдая, как меняется его выражение лица. Сначала недоумение, затем понимание, и наконец — дикое, животное возбуждение. Его взгляд упал на низ моей юбки, будто пытаясь разглядеть сквозь ткань ту самую «пробку».
Он приблизился вплотную, его дыхание стало тяжелее. «Пробка, говорите? Это серьезно. Надо осмотреть». Его рука легла на мое бедро, чуть ниже подола юбки. Пальцы обжигающе горячими точками впились в мою кожу через тонкий чулок.
«Да... Она очень глубоко», — прошептала я, уже теряя контроль над голосом. «И ее так трудно достать... Нужны сильные руки».
Он не стал ничего говорить. Его действия были красноречивее любых слов. Он резко развернул меня и мягко, но твердо нагнул над кухонным столом, прижав мою спину к своей груди. Одной рукой он задрал мою юбку, обнажив мои ягодицы, затянутые в чулки, и то самое розовое основание, которое выдавало мою тайну. Я услышала его сдавленный возглас. «Боже... Ирина Петровна...»
Его пальцы скользнули по шелку кожи, обводя контур игрушки, и я затряслась, упираясь ладонями в столешницу. «Ты ведь знала, что я приду, да? Знала и приготовилась... мамочка шлюха ».
«Да... О да, Артем... Я ждала... Ждала твоих сильных рук...»
«Теперь посмотрим, насколько ваша труба проходима», — прошептал он
По обстоятельствам