пальцах, и поhis that пальцам я почувствовала, как его член напрягся ещё больше, откликаясь на мой намёк, на моё неприкрытое предложение.
— Приду, — его голос прозвучал низко и твёрдо, без тени сомнения. — Обязательно приду. Утром.
Моё волнение ёкнуло где-то в районе живота, разливая по венам волну сладкого, пьянящего жара. Утром. Пока муж на работе. Пока сын... О боже, сын. Мысль промелькнула и испарилась, сожжённая всепоглощающим желанием.
— Прекрасно, — прошептала я и, не в силах устоять, снова наклонилась к его талии. Мои пальцы быстро расстегнули пуговицу на его шортах, потянули за молнию. Он даже не попытался остановить, лишь смотрел сверху, тяжело дыша. Я запустила руку внутрь, миновала elasticband его боксеров и обхватила его уже полностью твёрдый, горячий хуй. Он был влажным на ощупь, и от него исходил терпкий, смешанный с моими соками запах, сводящий с ума. Наш запах. Я наклонилась ниже и, не выпуская его из руки, губами, широко и сочно, чмокнула прямо в его чувствительную, напряженную залупу.
Он резко, почти с болью, вдохнул, и его бёдра дёрнулись вперёд. — Чёрт, Ирина...
Я отпустила его, медленно поднялась, с наслаждением наблюдая, как он пытается совладать с дыханием, как его кулаки сжимаются и разжимаются. Он был снова на грани, и это зрелище было мощнее любого оргазма. Я была та, кто довёл его до этого состояния. Я, пятидесятилетняя мамочка. Мамочка-шлюха!
Вернувшись на кухню, меня ждало напоминание о нашей животной схватке. На полу, прямо под тем местом, где стоял стол, блестела лужа. Не просто вода, а мутноватая, липковатая субстанция, в которой без труда угадывались наши смешанные соки, результат моих бесчисленных оргазмов и его спермы. Подо мной уже лужа, — вспомнила я его слова, и по телу пробежала новая дрожь.
Я налила в таз тёплой воды, добавила моющего средства с запахом лимона и встала на колени. Губка в моей руке скользила по кафелю, смывая следы нашего греха. Но вместо того чтобы испытывать стыд, я чувствовала только дикое, всепоглощающее чувство блядства. Я водила губкой по полу, и мой внутренний монолог не имел ничего общего с чистотой.
Вот здесь его колени упирались в пол, когда он зашёл сзади так глубоко, что я увидела звёзды.
А здесь... о да, здесь капало с меня, когда я трещала по швам от его мощных толчков.
Здесь я кричала, что готова мыть полы каждый день, лишь бы он продолжал.
Я отжимала губку, и вода в тазе мутнела. Я представляла, как завтра он войдёт в эту же кухню. Как его твёрдые руки снова будут водить по моей спине. Как его голос, низкий и властный, будет приказывать мне раздвинуть ноги шире. Как он будет прочищать мою «трубу». Очень тугую. Очень сочащуюся.
Я вымыла пол до блеска, но знала, что завтра он снова будет испачкан. И от этой мысли по моим пухлым ляжкам побежали мурашки.
Утром я надела короткую черную юбку, едва прикрывающую мою жирную задницу, чулки с ажурными резинками и лаковые туфли на высокой шпильке. Я стояла перед зеркалом в прихожей, любуясь своим отражением. Шелк чулок нежно шелестел о кожу, а юбка при каждом движении открывала взгляду кружевную линию трусиков. Я чувствовала себя не пятидесятилетней замужней женщиной, а грязной, сочной блядью, которую нужно просто ебать целыми днями на пролет.
Муж, застегивая пиджак, бросил на меня подозрительный взгляд. «Ира, а это что за наряд? Куда это ты так собираешься?»
Я обернулась к нему, игриво прогнув спину, зная, как это выглядит со стороны. «Никуда, дорогой. Просто примеряю новую вещь. Нравится?» Я сделала полуоборот, давая ему оценить всю картину.
Васька красный