Светлана Петровна сделала шаг вперед, затем еще один. Ее движения были медленными, осторожными, как если бы она приближалась к маленькому, испуганному зверьку. Женщина не смотрела больше на тело дочери - ее взгляд был прикован к Ире. К ее дрожащим плечам и перекошенному от ужаса лицу.
— Тихо, детка, тихо, — голос женщины приобрел странную, убаюкивающую интонацию, ту, которой она, наверное, успокаивала маленькую Лену после ночных кошмаров. — Не бойся. Я не буду кричать.
Светлана остановилась в двух шагах от Иры, ее тень накрыла девушку. Школьница, сидя на полу, запрокинула голову, глядя на женщину снизу вверх, как на своего судью и спасителя одновременно. Она ждала, что сейчас последует удар, пощечина, проклятия, вызов полиции - все что угодно, но только не эта тихая, пугающая своим спокойствием жалость.
Она протянула руку, и Ира, действуя на автомате, повинуясь материнскому тону, ухватилась за нее. Рука женщины была холодной, но сильной, она легко подняла дрожащую девушку на ноги. Ира пошатнулась, и Светлана Петровна поддержала ее, обхватив за плечи. От этого прикосновения - такого обыденного и такого жуткого в данной ситуации - школьницу передернуло.
— Я... я не знаю, что на меня нашло, тетя Света, — залепетала Ира, отводя взгляд. Ее щеки пылали от стыда. — Это... это кошмар... я с ума сошла... простите, ради Бога...
— Тссс, — женщина приложила палец к своим губам, заставляя Иру замолчать. Ее глаза снова стали изучающими. — Молчи. Не оправдывайся. Объяснений сейчас не нужно.
Светлана отпустила Иру и подошла к гробу. Девушка замерла, ожидая, что вот сейчас она расплачется, закричит, начнет поправлять платье на дочери, стирать следы позора. Но Светлана Петровна не сделала ничего из этого - она просто стояла и смотрела на лицо Лены: такое спокойное, такое прекрасное и такое бездыханное. На ее лице не было слез, лишь какая-то глубокая, сосредоточенная дума.
— Она тебе нравилась, да? — вдруг спросила женщина, не поворачивая головы. Голос был ровным, без эмоций. — Не просто как подруга. По-другому.
Острый и неожиданный вопрос повис в воздухе. Ира почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной холод. Она хотела солгать, отрицать, но слова застряли в горле. Девушка могла только молча кивнуть, снова разражаясь беззвучными рыданиями.
Светлана Петровна медленно обернулась.
Ее взгляд был тяжелым, проницательным.
— Я догадывалась. Матери чувствуют такие вещи. Ты смотрела на нее не так, как другие девочки. Ты всегда была к ней слишком привязана.
Женщина сделала паузу, давая словам просочиться в сознание Иры, как яду.
— И теперь... теперь ты прощаешься вот так? — она кивнула в сторону обнаженных бедер Лены. — Это твой способ выразить любовь? Свой способ запомнить ее?
— Нет! Я не знаю! Я не хотела! Это просто... я не смогла сдержаться... мне было так больно... — Ира схватилась за голову, чувствуя, что ее рассудок вот-вот рухнет под тяжестью происходящего.
— Больно, — повторила Светлана Петровна, и в ее голосе впервые прозвучала какая-то тень — не злобы, а странной, извращенной понятливости. — Да. Больно. Это слово подходит. Больно смотреть, как уходит самый светлый человек в твоей жизни. Больно осознавать, что все твои мечты, все тайные надежды... они превращаются в прах.
Женщина снова приблизилась к Ире. Теперь они стояли совсем близко друг к другу. Девушка чувствовала легкий запах ее духов.
— Ты хотела почувствовать ее в последний раз, да? — прошептала Светлана Петровна, и ее голос стал низким, почти интимным. — Хотела оставить себе что-то на память? Что-то, чего больше не будет ни
Мелкие приколы из жизни.