Вдруг почти взорвалась дочь. Полина неожиданно развернулась к отцу лицом своим роскошным телом и в негодовании воскликнула.
— Ну, может, и спереди я тогда? Ничего. Увидев ее в метре от себя голой, у Евлампия вдруг перехватило горло, от волнения, а член в трусах почти подпрыгнул.
— Ну, извини, дочь, я не то хотел сказать. Наконец выдавил Евлампий хрипловатым, возбужденным голосом.
Я еще не видел, ни одной такой красивой, сексуальной женщины, как ты. Честно сказал Евлампий, почти поедая ее жадным взглядом. А? Ну тогда ладно, успокоилась Полина и снова отвернулась. Я уж поняла, что ты не договаривал. Вон у тебя как торчит твой писун. Просто так-то торчать ведь не будет. Бессовестный ты папка. Это он на меня встал? Ну вот как-то так получается, что на тебя доченька...
Других-то здесь женщин и нет вовсе? Это из-за того, что ты, красавица, такая? Ну да, тут не поспоришь. Он за меня тебе все говорит. Мать хотел трахнуть, так она не дала. Вот он теперь и торчит на вас обеих, промямлил Евлампий, неся полную ахинею, совсем растерявшись, от откровенных слов дочери. А дочь и дальше стала выговаривать. Ты бы снял трусы, чего ты его мучаешь папа? Обернувшись и кивнула на член головой.
— Что я, мужиков, что ли, голых не видела? Да и мужской член мне не в диковинку! И письку мою, он уже посещал! И не только её! От таких слов Евлампий вообще чуть в осадок не выпал, а дочка невозмутимо продолжала. Но если ты боишься, что я его увижу…
— Да нет, ничего я не боюсь доченька. Я за тебя боюсь, чтобы ты в обморок не упала.
Плюнув на все условности, Евлампий сдернул себя свои трусы. Член гордо распрямился, вытянулся вперед и вверх, наконец-то обретя всю свою двадцати пятисантиметровую свободу. Полина переборола своё любопытство, и она обернулась, рассматривая член отца.
— Ну ничего себе! Вот это размерчик!
— Боже! Вот таких больших членов, я никогда не видела! Красавчик какой!
— Теперь-то мне понятно, чего мать так орет по ночам, когда ты ей засаживаешь. Да, крепко ее видать пробирает, когда ты её трахаешь папа.
— Намылишь меня? — хриплый спросила Полина. Покатав по ее телу мыло, Евлампий положил ладони на плечи Полины и стал медленно растирать мыльную пену, по ее покатым плечам. Затем по спине, талии и не в силах удержаться, по ее упруго выпирающим загорелым ягодицам.
Сам, не осознавая, что делает, Евлампий уткнулся торчащим членом в промежуток между ее широких бедер.
— Ой! — томно воскликнула Полина, а потом вдруг добавила.
— Еще так сделай! — и чуть согнулась в пояснице. Евлампий воткнулся еще. В этот момент дочь вдруг чуть присела, разведя в стороны бедра, и торчащий член провалился в промежуток между ее ляжек. Она тут же выпрямилась и свела бедра, вместе поймав отца в своеобразный капкан.
— Ой, как приятно! — подрагивающим голосом сказала Полина. Я было дернулся обратно, но Полина завела руки назад, удерживая задницу отца.
— Ну, подожди, папа, не уходи. Ну, дай почувствовать твой член немного. Я так давно без мужского члена, моё влагалище так истосковалось. Мамка вон твой член каждую ночь получает, а я только теку, от ее воплей. Евлампий вообще был в шоке, от таких речей. Ну дочь же все-таки.
Наши ноги и тела прижались друг к другу, и Евлампий не знал, что же делать дальше. А Полина взяла отца, за кисти рук и, положив их себе на груди, сказала, «Вот тут папа ты еще не помыл мне». Почувствовав, под
Откровение от Алика