моргнул, опустив голову. Кажется, мужчина этого не заметил. — Выбора не было. Выгнали.
— Мы туда же. В Цитадель. Ну, ты, поди, и так понял.
— Да, — тихо ответил парень. — Мне хотелось бы… с вами. Там дядя.
— Ну, брат, — Коля хлопнул его по плечу так, что Рен едва не вывалил горячее варево себе на ноги. — Это к Захару и Машке, — добавил он, и голос его внезапно стал тише. Он воровато огляделся, будто боялся, что их могут услышать сквозь шум дождя и огня.
— Я… — Рен не договорил.
К костру вернулись Захар и Мария. Женщина прошла мимо, не глядя ни на кого, только на мгновение задержала на Рене свой взгляд — тяжёлый, изучающий, пронизывающий насквозь. Парень поёжился и уткнулся в свою тарелку, чувствуя, как под этим взором сжимается всё внутри.
— Значит так, как тебя… — сухо начал Захар, обращаясь к парню.
— Рен.
— В общем, так, Рен. Мы можем взять тебя до Цитадели. Мария Викторовна не против. Устраивает?
— Д-да! Да! — слова сорвались с языка, глаза были полны детской надежды. — Мне туда и надо! Там дядя Вихор! Но… у меня денег нет. — чуть сдулся Рен.
— Отлично, тогда доедай. И это всех касается! — он повысил голос, обводя взглядом всю стоянку. — И спать. Вон туда пойдёшь. — Он указал рукой на тёмный проём под брезентовым тентом одной из машин. — Насчёт денег… будешь помогать в дороге. Что умеешь делать?
— Всё, — поспешно начал Рен. — Стирать, шить, лепить из глины… — где-то в темноте снова послышался сдавленный смешок, — готовить…
— Ладно-ладно, — Старый поднял руку, обрывая его. — Хватит. Ты, как посмотрю, человек многих талантов. Но давай завтра. Всё завтра. Я устал. Дорога была… непростая.
Через десять минут с ужином было покончено и Рен пошёл туда, куда указал Захар. Парень забрался под натянутую над высокими бортами промасленную ткань. Под ней оказался целый ворох меховых одеял. Парень начал проваливаться в сон, когда услышал тихий, лёгкий смех, женский, девичий и не один.
— Даже не думай, — раздался низкий голос рядом.
— Кто… Кто здесь? — испугался парень.
— Захар, спи, туда даже не смотри, это не для нашего брата, рожей не вышли. — зло процедил мужчина.
— Но… я… — начал было Рен.
— Спать, я сказал, — грубо оборвал Захар.
Парень засыпал под такие нежные и приятные голоса, внизу почему-то стало тепло, ему очень хотелось оказаться там, среди этих голосов, посмотреть, кому они принадлежат. А ещё он вспомнил Марию Викторовну, строгую, суровую. Машка, зацепился он за такое фамильярное обращение. Как её можно так называть, но додумать он не успел и незаметно для себя провалился в сон, впервые за последнее время чувствуя себя почти счастливым.
Проснулся Рен от пронизывающего, до костей, холода. Одеяла не было. Он инстинктивно потянулся за ним, чтобы накрыться с головой, но ощутил только голую кожу, покрытую пупырышками. Его штаны были спущены до колен, грубая ткань лежала складками на икрах. Сквозь щели в ржавых бортах пробивались красноватые, пляшущие блики — отсветы костра снаружи. Мир сузился до этой тёмной коробки, запаха бензина, пота и ржавчины.
И тут Рен почувствовал. Руку.
Чужую, тяжёлую, шершавую ладонь, обхватившую его член. Парень дёрнулся всем телом, как рыба на крючке, пытаясь сбросить. Тело не слушалось, было одеревеневшим от холода и сна.
— Т-ш-ш, тише, не дёргайся, малыш. — Голос в темноте был низким, спокойным, почти ласковым. Хватка стала сильнее, пальцы начали ритмично двигаться, скользя по коже, член, к ужасу Рена, начал отзываться на
Горячая невеста