так, будто хотел проглотить меня, забрать весь воздух, всю волю.
Одна его рука спустилась ниже, скользнула по животу и легла на тонкую ткань юбки. Пальцы легли туда, где под тканью уже пылало, и я невольно вздрогнула, издав тихий стон в его губы.
— Мокрая уже, — констатировал Дима с усмешкой, отстраняясь. — Даже не притворяешься, что не хочешь.
Он развернул меня и лёгким движением усадил на край покрытого клеёнкой стола, на котором обычно лежали инструменты. Холодная поверхность прикоснулась к моей горячей коже, заставляя содрогнуться. Дима встал между моих расставленных коленей, медленно поднял юбку, собирая ткань на талии. Его взгляд впился в мою промежность — гладкий нежный лобок.
Я замерла, затаив дыхание. Я видела, как он расстегивает джинсы, как достает свой уже знакомый мне, напряженный член. Он был огромен, и страх, холодный и липкий, снова пополз по позвоночнику.
Я была девственницей. Об этом он не знал. И сейчас, в этой комнате, он собирался меня взять.
Дима замер, глядя мне прямо в глаза. Голос оставался спокойным, почти ласковым — и от этого становилось ещё страшнее.
— Расслабься, — повторил он. — Или будет больнее.
Я сглотнула, пытаясь вдохнуть. Тело дрожало. Он снова провёл головкой по моим губам, нажимая чуть сильнее, раздвигая. Я невольно сжалась.
— Не могу… — прошептала я, голос дрожал. — Дима… у меня ни разу не было.
Он остановился. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, потом уголки губ поползли вверх в хищной, довольной улыбке.
— Девственница? — переспросил он тихо, почти шёпотом. — Серьёзно? Такая мокрая, такая течёт — и ни разу не трахалась?
Щёки вспыхнули так, что казалось, кожа сейчас лопнет. Я опустила взгляд, но он тут же схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него.
— Отвечай, — голос стал жёстче. — Правда?
— Да… — выдохнула я. — Правда. Никогда.
Дима тихо хмыкнул. Его большой палец прошёлся по моей нижней губе, потом скользнул вниз, грубо раздвинул половые губы и надавил на клитор — резко, без предупреждения. Я дёрнулась и тихо вскрикнула.
— А ведёшь себя как шлюшка с опытом, — сказал он, продолжая тереть меня пальцами, наблюдая за моей реакцией. — Смотри, как течёшь. Прямо на стол капает. Девственница, говоришь?
Я закусила губу, пытаясь не стонать. Было стыдно. Было больно от его грубых пальцев. И в то же время невыносимо хотелось, чтобы он не останавливался.
— Пожалуйста… — выдавила я. — Медленнее…
— Медленнее? — он усмехнулся. — Нет, милая. Девственниц я беру быстро. Чтобы сразу поняла, кому теперь принадлежишь.
Он убрал руку от моего клитора, обхватил меня за бёдра и одним сильным движением толкнулся вперёд. Головка прошла внутрь — резко, без подготовки. Я закричала, вцепившись ногтями в его плечи. Боль была острой, жгучей, как будто меня разрывали изнутри.
— Тише, — рявкнул он, зажимая мне рот ладонью. — Кричать будешь, когда я разрешу.
Он замер, давая мне секунду отдышаться. Я всхлипывала ему в ладонь, слёзы текли по вискам. Он смотрел мне в глаза, не отводя взгляд.
— Чувствуешь, как я тебя растягиваю? — спросил он тихо, почти ласково. — Это теперь моя дырка. Поняла?
Я кивнула, не в силах говорить. Слёзы всё текли.
Он медленно отодвинулся назад — почти вышел, оставив только головку внутри — и снова толкнулся вперёд, глубже. Я замычала в его ладонь, тело выгнулось дугой. Боль смешивалась с чем-то другим — горячим, пульсирующим, постыдно приятным.
— Уже не так больно, да? — он убрал ладонь с моего рта, схватил меня за волосы и потянул голову назад, заставляя прогнуться. — Скажи. Тебе нравится?
Сладкие воспоминания