мелко задрожал. — На первый раз прощаем. Вставай на колени!
Сережа сполз с лавки и встал на колени.
— Поблагодари сестру. Она ради твоего же блага старалась.
Прикрываясь руками, мальчик пробормотал:
— Спасибо, Катя.
— Хорошие, воспитанные мальчики в таких случаях целуют руку. Потому что они уважают женщин.
Сергей, не поднимаясь, подполз и губами коснулся протянутой руки сестрички. Катя, улыбаясь, сделала реверанс в сторону матери.
— Наверное, и маму поблагодарит? Она так за тебя переживала!
Мальчик подполз к матери.
— Маме ногу целуй! – велела Катя.
— Мама... прости... – подросток склонился и поцеловал мамину ногу.
— Я прощаю, — Лариса присела на корточки, взяла сына за подбородок и посмотрела ему в лицо. — Но, чтобы хорошенько все обдумал, постоишь в углу. На коленях. Ладно? В коридоре, на виду.
Женщины вышли в гостиную, плотно прикрыли дверь и наконец дали волю смеху, долго сдерживаемому смеху.
— Тихо! — первая овладела собой Лариса, вытирая глаза. — Прекрати потешаться над мальчишкой.
— Это ты-то говоришь? Ой, не могу! — Катя прикрыла рот ладошкой чтобы не расхохотаться.
— Кончила, когда его порола? — как бы осуждающе спросила мать.
— Иди переодень трусы, а то насквозь.
— Что дальше-то с ним будем делать? — спросила Катя отсмеявшись.
— Пусть часок на коленях постоит, подумает о жизни. А потом дам ему важное задание.
— Какое?
— Пусть наше бельё постирает. Вот это мокрое. Вручную.
И они снова громко рассмеялись.
***
Прошёл час. Смех в гостиной давно стих, сменившись деловым шёпотом и тихим звяканьем чашек. Сергей всё так же стоял на коленях в прохладном коридоре, лицом к стене. Пылающие полосы на попе понемногу остывали, оставляя после себя глухую, унизительную боль и жар стыда. Каждый звук из-за закрытой двери — шелест ткани, шаги, голоса — заставлял его внутренне сжиматься.
Дверь наконец открылась. В проёме возникла Катя, уже переодетая в лёгкий шелковый халатик. Её лицо сияло самодовольным спокойствием.
— Ну что, постоял? Подумал? — спросила она сладким, но не терпящим возражений голосом. — Выходи. Мама хочет с тобой поговорить.
Сергей, одеревеневший и скованный, с трудом поднялся и, прикрываясь руками, покорно проследовал в гостиную. Лариса Дмитриевна, облачённая в роскошный домашний костюм, восседала в кресле, как на троне. Рядом, на журнальном столике стояли её и Катины туфли — изящные лодочки на высоких каблуках.
— Садись, — указала она на пол у своих ног. Не на диван, не на стул. На пол.
Сергей опустился. Ковёр был мягким, но это не уменьшало унижения.
— Сережа, — начала Лариса, методично размешивая ложечкой чай. — Мы с Катей всё обсудили. Твой проступок показал, что у тебя в голове полная неразбериха и нет ни грамма должного уважения к женщинам. Мы не хотим, чтобы ты вырос животным. Поэтому мы решили взять твоё воспитание в свои руки полностью. С этого момента и до тех пор, пока мы не решим иначе, ты будешь жить по нашим правилам. Твоя задача — учиться слушаться, быть полезным и вырабатывать правильное, почтительное отношение. Ты понял?
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Отвечай вслух, когда с тобой разговаривают старшие, — холодно парировала Катя, полулёжа на диване и разглядывая свой маникюр.
— Понял, — прошептал Сергей.
— Это не обсуждается, — продолжала мать. — Ты будешь выполнять домашние обязанности. Особые обязанности. Прежде всего, ты отвечаешь за чистоту нашей обуви. Каждый вечер, перед сном, ты будешь осматривать, чистить и полировать все туфли, босоножки и сапоги, которые мы носили в течение дня. Делать это ты будешь здесь, при нас. Чтобы мы могли проконтролировать качество.
Верю тебе до конца