Тот достал телефон. На экране снова светилось: «Любимый».
— Ответь, — приказал Георг ей. — На громкой. И не прекращай.
Ей сунули в руку телефон. Палец дрожал, но она нажала «Ответить» и сразу же — иконку громкой связи.
— Алло, родной? — ее голос прозвучал удивительно ровно, только слегка хрипло от недавнего усердия.
— Ди? Ты где? Я уже начал волноваться, — голос Саши был спокойным, но в нем слышалась усталость.
В это время Георг жестом велел продолжить. Парень с толстым членом осторожно, но настойчиво поднес его к ее губам. Она открыла рот и снова взяла его, но теперь медленно, почти лениво, двигая головой вперед-назад, не отрывая взгляда от телефона в своей руке.
— Я все там же, в клубе, — сказала она в трубку, и ее слова слегка исказились, потому что ее рот был занят. Она вынула член, позволив ему шлепнуться по ее подбородку. — Засиделась немного... подруга вернулась, болтаем.
— Что с голосом? Ты охрипла? — спросил Саша.
— Да... музыка громкая, приходится кричать, — она быстро сообразила и в это время потянулась губами к головке другого члена, нежно обсасывая ее. Мужчина сзади нее, не выдержав, положил руки ей на плечи и начал медленно водить своим членом между ее оголенных лопаток, смазывая ее кожу смазкой.
— Понятно. Ну ладно, не задерживайся слишком. Завтра рано вставать, — сказал Саша.
— Не буду, милый. Обещаю. Еще часик и я выдвигаюсь, — она говорила, а в это время Георг, присев сбоку, поднес свой телефон так близко, что объектив почти касался ее щеки и члена у ее рта. Он снимал крупным планом. На видео должно было быть идеально видно, как ее губы скользят по коже, как язык высовывается, чтобы поймать каплю.
— Хорошо. Я тебя люблю.
— И я тебя люблю, — прошептала она, и в этот самый момент парень, чей член она ласкала ртом, не выдержал. С тихим стоном он кончил. Не в рот, а ей на щеку и в волосы. Теплая, густая струя ударила по коже. Она вздрогнула, но не отпрянула. Ее глаза широко открылись, глядя в объектив камеры Георга, пока сперма медленно стекала по ее скуле.
— Что это? — спросил Саша в трубке, уловив какой-то звук или интонацию.
— Ничего, родной! — она быстро ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кто-то рядом уронил бокал. Вся в брызгах! Придется умываться! — Она фальшиво рассмеялась, а сама ловила ртом следующий член, пытаясь отвлечься от теплой жидкости, ползущей по ее лицу.
— Ага, будь осторожней там. Целую.
— И я тебя! — она снова чмокнула в трубку, и ее губы при этом обхватили головку нового члена.
Она положила трубку. Тишина в кабинке была оглушительной. Потом ее прорвало. Громкий, дикий смех всех присутствующих. Они аплодировали. Кричали «Браво!». Она сидела на коленях, с спермой на щеке, с размазанной помадой, с мокрым от слюны и смазки подбородком, и медленно улыбалась. Это был ее триумф. Триумф полной, абсолютной, блестящей порочности.
Георг подошел, опустился перед ней на корточки. Он не выключал камеру.
— Ну что, замужняя девушка? Понравилось разговаривать с мужем?
Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Возбуждение сжимало ей горло.
— А теперь, — его голос стал жестким, командирским, — самое интересное. Все, кто еще не кончал, подходите. По одному. На лицо. На её красивое, замужнее личико. Пусть муж, когда будет целовать, хоть запах почувствует.
Ей не нужно было больше команд. Она сама откинула голову назад, подставив лицо. Она закрыла глаза, но не от стыда, а чтобы лучше чувствовать. Первая струя ударила
Сохранить верность в рабстве