Маги есть фото с мальчишника, где ты пять сосёшь, — холодно парировал Георг. — Мага, покажи.
Ей сунули в руки чужой телефон. На экране — она. Вид сверху. Её лицо, томный, вызывающий взгляд прямо в объектив. И вокруг — пять членов. Кольцо из плоти. Их головки почти касались её кожи. Это был профессиональный, порнографический кадр. И это была она.
Всё. Игра была окончена. Притворяться было бессмысленно.
— Ну хорошо, — её голос стал низким, хриплым от внезапно сжавшего горло возбуждения. — Только около лица. И помните — я замужем! — Она демонстративно ткнула пальцем с кольцом в сторону камеры, и эта деталь — обручальное кольцо в кадре с двумя обнажёнными членами у лица — казалась верхом циничного порно.
Она смотрела в объектив. Улыбалась. Делала губы бантиком. Высунула кончик языка. Парни не выдержали. Они придвинули свои члены вплотную. Головки, тёплые и упругие, коснулись её языка. Солоноватый, знакомый вкус. Она провела языком по щели между ними, обработала обе головки, оставив блестящий, влажный след.
— Вы хотите, чтобы я у вас отсосала? — прошептала она, глядя то в камеру, то в глаза парням сверху. — Всем сразу? Я даже не знаю...
Но её тело уже знало. Оно уже приняло решение. Она свела два члена вместе, чтобы их головки соприкасались, и сделала то, чего никогда не делала мужу. Два глубоких, смачных поцелуя. «Чмок. Чмок». Ярко-красные отпечатки помады остались на чувствительной коже. Зрелище было настолько откровенно развратным, что в кабинке кто-то охнул.
— Как же муж меня целовать-то будет? — с наигранным ужасом прошептала она в камеру, прижимая головки членов к своим помадным щекам.
А потом её терпение лопнуло. Демон взял верх. Она широко открыла рот и постаралась взять в него оба члена одновременно. DOUBLE BARREL. Её челюсть болезненно напряглась, губы растянулись до предела. Она не могла взять глубоко, но её язык лихорадочно работал, облизывая всё, до чего мог дотянуться. Звуки были влажными, грязными, не оставляющими места для фантазий. Это было настоящее. Очень настоящее.
Парни начали стонать. Руки потянулись к её голове, но она сама задавала ритм. Она была хозяйкой положения, даже стоя на коленях в душе. Её называли хуесоской, замужней шлюхой. И она чувствовала, как от этих слов, от этой грязи, её заводит ещё сильнее.
И тут из её сумочки, брошенной на диван, заиграла мелодия. Та самая. Мелодия для «Любимого».
Всё замерло на секунду. Потом все, как по команде, разразились хриплым, похабным смехом. Кто-то достал телефон из её сумочки, показал экран с фото Саши и надписью.
— Ой-ой-ой! Муженёк беспокоится! Дианка, может, ответишь? Не пропадать же человеку!
Она оторвалась от членов, слюна тянущейся нитью соединяла её губы с головками. Взгляд её был мутным, но где-то в глубине светилась та же самая, знакомая по видео с турками, искра азарта.
— Хорошо, — сказала она голосом, который вдруг стал удивительно ясным. — Но тихо. Я не хочу, чтобы он что-то услышал.
Ей подали телефон. Она поставила на громкую связь. И в этот самый момент к двум парням присоединился третий. Он втиснулся сбоку, и теперь перед её лицом болтались три возбуждённых члена. Она обняла их одной рукой, притянула ближе к лицу.
И нажала «Ответить».
— Привет, любимый! — прозвучал её голос, сладкий, как сироп.
Голос Саши в динамике был заботливым, сонным:
— Ди? Где ты? Всё хорошо?
— Всё прекрасно, родной! Я в своём любимом клубике! — Она говорила, а её губы в это время скользили по головке первого члена, оставляя на нём красный след. Парень сжал кулаки, чтобы не застонать.
Мой первый раз в 18