— Теперь... ниже. Промежность. — Она раздвинула ноги чуть шире. — Здесь кожа тонкая. Будь осторожнее. Точно так же — натяни и брей.
Он послушно опустил триммер ниже. Жужжание теперь было прямо у её вульвы, и вибрация расходилась по её промежности, странным эхом отзываясь где-то глубоко внутри.
— Теперь... половые губы, — её голос стал тише, почти шёпотом. — Их... их нужно раздвинуть пальцами. Аккуратно. И брить очень осторожно. Складку за складкой. Кожу нужно натягивать, чтобы не поранить.
Она приподняла голову и увидела, как его свободная рука, неуверенная и дрожащая, потянулась к ней. Его пальцы — холодные, чуть липкие от пота — коснулись сначала внешней стороны её больших половых губ. Потом большим и указательным пальцами левой руки он взялся за край одной малой губы. Кожа там была нежной, бархатистой, слегка влажной. Он осторожно, с предельной концентрацией, оттянул её в сторону, обнажая внутреннюю складку, розовую и блестящую от естественной влаги. В этом интимном углублении, у самого основания, росло несколько тонких, почти пуховых тёмных волосков.
Том замер, глядя на это. Жужжание триммера в его другой руке звучало невыносимо громко, агрессивно. Он сначала не решался коснуться. Потом кончик ножа, вибрирующий тысячами мелких движений, коснулся кожи у самого корня волоска.
Он повёл триммер медленно, мучительно медленно, вдоль внутреннего края губы. Прибор выбривал чистую полосу. Том видел, как тонкие волоски исчезают, обнажая гладкую, нежную кожу под ними, которая казалась ещё более уязвимой. Он чувствовал под пальцами, как губа подрагивает от вибрации. Ему приходилось постоянно менять угол, аккуратно поддевая каждый волосок в труднодоступной складке. Потом он перешёл к другой малой губе, снова раздвинув их пальцами, чтобы добраться до нескольких волосков. Здесь он брил особенно осторожно, боясь дотронуться до самой слизистой. Он водил прибором крошечными, почти точечными движениями, сбривая последние волоски, которые росли по самому краю, где кожа переходила в более тёмную, влажную ткань.
— Внутреннюю поверхность больших губ тоже, — монотонно прошептала Эмили, уставившись в потолок. — Там тоже есть.
Он кивнул, хотя она не видела. Он раздвинул большие губы шире, обнажая их внутреннюю, более светлую сторону. Там волосы росли реже, но были такие же тёмные. Он провёл триммером по этой нежной коже, натягивая её пальцами, чтобы сделать поверхность ровной. Каждое движение, каждый сбритый волосок отмечался тихим жужжанием и оставлял после себя участок идеально гладкой кожи. Когда он закончил, перед ним открылась совершенно голая, выбритая начисто вульва. От лобка до самого ануса не осталось ни единого волоска. Набухшие малые половые губы, тёмно-розовые и влажные, заметно выступающие из-под больших, обрамляли узкую, чуть приоткрытую щель влагалища, блестящую от её естественной смазки, обнажённую до неприличия, до оскорбительной откровенности. Вся её пизда теперь абсолютно голая — гладкая, розовая, влажная. Воздух холодно щипал нежную кожу, с которой сбрили каждый волосок. Каждая складочка, каждый изгиб были обнажены, выставлены на показ. В её голове, поверх ужаса и стыда, пронеслась ясная, леденящая мысль: теперь она была готова к использованию.
— Всё... чисто? — спросила она, уже не глядя, её голос был плоским.
— Д-да... — прошептал он, отводя взгляд от результата своей работы.
— Хорошо. Теперь... анус.
Она заставила себя перевернуться на бок, спиной к нему. Это движение было самым унизительным. Она подтянула верхнюю ногу к груди, обхватив её рукой, и раздвинула ягодицы, открыв ему сокровенную, тёмную складку своего тела.
— Здесь... тоже нужно раздвинуть кожу пальцами. И брить очень-очень осторожно.
Она слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как его взгляд жжёт её кожу в этом последнем, не предназначенном для его глаз месте. Потом прикосновение пальцев,
Безбашенный секс