обещано. А клеймо, как говорят знающие люди – это уже практически право собственности. Значит, вопрос можно считать решённым.
— Есть идеи? – глядя Павлу в глаза, глухо спросил Кроха. – Клеймо ведь, сам знаешь...
— Знаю, - кивнул Москвич. – Видел, как Пуля клеймила Андрюху. В оба соска раскалённым металлом. И не просто видел, а довелось поучаствовать...
— Извини что напомнил, - смутился Кроха. – Но тебя, кажется, в ту ночь и прорвало на это твоё незабываемое северное сияние, да?
Москвич неопределённо пожал плечами, а сам мысленно переспросил Кроху, тоже не отводя взгляда:
«Поможешь?».
«Да без проблем» - кивнул тот.
Кивок оказался лишним в этом ментальном диалоге. Славик его засёк, и, вероятнее всего, сделал правильные выводы. Но может парни на это и рассчитывали?
А милфа не успокоилась. После первого же нормального, хотя и слишком «громкого» вызова, она перешла к прямым угрозам. «Не явишься сейчас же – высеку как в первый раз!» - явственно послышался Москвичу её злобно-шипящий голос, да так явственно, что он даже оглянулся в испуге, будучи уверенным, что она материализовалась где-то поблизости. Но её нигде не было, во всяком случае, в пределах видимости, и лишь противный тонкий звук в правом ухе сигнализировал о ментальном вмешательстве извне в его психику.
Плохо дело, подумал Павел. Надо срочно найти Пульхерию и напроситься на выполнение какого-нибудь особого задания, иначе эта мегера явится за ним самолично, и вот тогда ему точно несдобровать! Но некромантки, как назло, на территории пансиона не было. Пропал и зомбак шаман. Теперь они оба регулярно прогуливались в окрестных топях и отдалённых, особо гиблых местах болота. Пропадали там с утра и до ночи. И Москвичу ничего не оставалось, как только ждать наступления вечера, или прихода Екатерины лично к нему в гости.
На обед он не пошёл, а вот на ужин идти пришлось – за ним персонально послали Славика. И сразу после трапезы, когда парни наскоро убирались на кухне, туда же заявилась и сама Екатерина. Собственной персоной. Вечером, практически на закате. И одета она была как-то странно: черный шерстяной балахон-мантия, с капюшоном, на ногах – короткие полусапожки, явно не для прогулок по лесам или болотам, за поясом явно что-то торчало... Не то плеть, не то...
Москвич похолодел от ужаса: милфа заявилась в столовую, имея на поясе пристёгнутый страпон! И это не стесняясь всей честной компании его закадычных дружков! Что ж, он понял, что это явная демонстрация её особо извращенных и несомненно злых намерений. А ещё это наказание за сегодняшние увиливания и неисполнение приказа. И наказание она решила сделать публичным. Чтобы посильнее его унизить, и лишний раз выставить перед друзьями в наиболее жалком виде – как шлюху, на страпоне...
Он угадал. Но не совсем. Милфа, злобно сверкнув глазами, приказала Косте и Славику исчезнуть, а Крохе остаться. Сама надавала Москвичу весомых оплеух, а когда он свалился ей в ноги, ещё и настучала резиновым балдометром ему по лбу. И приказала Крохе:
— А ты давай-ка, приготовь всё необходимое для татуировки!
— Великая! – посмел возразить ей Кроха, также ползая на коленях. – Все необходимые инструменты у меня в шатре у Стеши... Простите, у Стефании Николаевны! Мне сбегать за ними?
— Уже должен быть там! – рявкнула Екатерина, поднимая Москвича за ухо, и отводя его к небольшому диванчику, стоявшему у стенки, под окошком. На нём ещё иногда отдыхали поварихи между заботами о приготовлении завтраков и обедов. Кроха всё прекрасно понял, проводил друга печальным взглядом в спину, и не спеша поплёлся к себе за инструментом.
Случай на курорте