было ни грана обычного ритуального раболепия пансионного невольника перед высокопоставленной дамой-волшебницей. Он так исстрадался душой по своей ночной гостье, что с восторгом готов был слизывать снег с её сапожек, лишь бы она обратила на него свой взор, сказала бы хоть словечко, да что там словечко – благосклонного взгляда было бы для него сейчас вполне достаточно! Лишь бы...
Но, увы, она только небрежным жестом указала ему на стоявших позади неё двух новеньких учениц, и велела принять у них багаж. А сама пошла дальше, к воротам вахты. Москвич, конечно же, суетливо подхватил все необъятные коробки-саквояжи, впопыхах не совсем вежливо поклонился красотке с Востока и северной шаманке (как он мысленно уже успел их окрестить), и то проваливаясь в снег, то скача с кочки на кочку, жалко засеменил за Елизаветой Александровной, уже и не рассчитывая перекинуться с ней хоть парой словечек. Да, он был жалок в этот момент, сам себе был противен и уши у него горели от стыда и позора, потому что не так, - ох, совсем не так он представлял себе эту встречу!
А за вахтой, на территории пансиона, высокую и дорогую гостью уже встречали директриса и её привычная свита – Дарвуля и Доротея. Чуть поодаль, с загадочно-серьёзным видом стояла Екатерина, держа в руках роскошных букет цветов, непонятно каким ветром сюда принесённых в конце-то декабря! Хотя, что тут непонятного? Сама милфа наверняка и подсуетилась, спозаранку, слетав куда следует за свежевыращенными цветами.
ЕА букет приняла и обнялась с начальством самым нежным и тёплым образом, как с ближайшими и любимыми подругами. И тут же все дамы проследовали в директорский флигель, а Москвичу оставалось лишь смотреть им в след вожделённо-щенячьим взглядом.
— Может, ты нас всё-таки проводишь? – капризно спросила его шаманка, небрежно толкнув в плечо.
Москвич тут же спохватился и снова согнулся в неуклюжем поклоне. Падать ниц перед новенькими ученицами ему было лень, благо никого из барышень или начальства на горизонте событий не просматривалось.
— Простите, барышни! – засуетился он. – Извольте пройти вот сюда, это ваше общежитие, здесь, на втором этаже располагаются ваши комнаты...
Он постеснялся спросить не только имена вновь прибывших учениц, но даже их колдовскую принадлежность к ковену – светлые они, или тёмные. А сам ещё не научился, как следует, распознавать ведьминскую сущность. Да и боялся ошибиться. Почему-то ему показалось, что с этими совсем молодыми барышнями, ему ещё предстоит хлебнуть много терпкого магического сока маракуйи...
Втроём они прошествовали через двор к корпусу общежитий, и здесь Москвич снова запутался в коробках и саквояжах. Но кое-как, под насмешливыми взглядами юных леди, всё же доставил поклажу в целости и сохранности в коридор, предоставив им самим выбирать себе место проживания.
— Так ты действительно местный раб? – спросила его восточная красавица. – Как тебя зовут, раб?
— Павел, - ответил он, снова кланяясь. Об обязательной проскинезе они ведь ничего пока не знали, следовательно, можно было и не напрягаться насчёт целования их дорожных сапожек...
— Приятно познакомится, - вежливо, хотя и немного надменно улыбнулась ему девушка. – Я – Фатима из Коканда, Узбекистан. А это моя подруга...
— Тарья! – представилась шаманка. – Я родом из Ивделя, народ манси.
Павел улыбнулся им в ответ, благодарственно сложив руки на груди. Ему почему-то очень понравилось такое неформальное и доброе общение, несмотря на то, что Фатима с самого начала знакомства уже пару раз назвала его рабом, подчеркнув его статус нижнего.
— Ты будешь нам служить? – спросила Тарья, и Павел уловил в её речи отчётливый северный своеобразный акцент, в то время как Фатима
Оргастическая симфония