говорила совершенно без акцента, и узбечку в ней выдавали лишь черные, как смоль, волосы и такого же цвета глубокие, почти бездонные глаза.
Сразу почему-то вспомнился печально знаменитый Бездонный Колодец, ныне надёжно упрятанный под слоем снега...
— Я служу всем барышням пансиона и воспитательницам тоже. Но принадлежу только одной госпоже...
— Кому? – немного удивилась такому ответу Фатима.
— Госпоже Екатерине, э... главной экзекуторше этого заведения, – отчего-то смутился Павел на слове «экзекуторше».
— А ты откуда родом? – как бы между прочим, но внимательно его разглядывая, спросила Тарья.
— Я из Москвы, - тихо ответил он и скромно потупил взор. Это у него теперь отлично стало получаться.
— А откуда ты знаешь Элиз? – вдруг обожгла его внезапным неожиданным вопросом Фатима. И, заметив его испуганно-удивлённую реакцию на её вопрос, лукаво улыбнулась: - Я ведь видела, какими глазами ты на неё смотрел, как бросился ей в ноги и о чём-то хотел спросить. Кажется, только мы тебе помешали, разве нет?
— Нет... что вы, сиятельная пани... - начал он путать обращения, и смутился окончательно. – Я всего лишь хотел выразить восхищение, увидев Елизавету Александровну...
— Так ты с ней знаком, понятно... - пожала плечиком Фатима. – Ну и ладно, это твоё дело, можешь не отвечать.
И, как будто потеряв к нему всякий интерес, прошла в палату светлых, внимательно разглядывая обстановку.
На этом моменте Павел посчитал свою миссию выполненной, и вежливо отпросился у барышень в столовую. Там его друзья сегодня готовили зал к новогодним праздникам.
Работа уже кипела вовсю. Как и в прошлом году предстояло преобразить скромное убранство простой школьной столовки в роскошный банкетный зал. К тому же в этот раз ожидалось прибытие высоких гостей по случаю награждения выпускниц и освобождения невольников. Во всяком случае, сами невольники на это очень надеялись.
И только Москвич успел, как следует, впрячься в работу, как входные двери распахнулись, и в зал быстрой деловой походкой вошла сама мадам Азалия. Следом за ней робко опустив головы, следовали Змей и Бублик.
— Ну что, курочки мои! – весело сказала директриса, - вот и настал этот день, верно?
Парни рухнули перед ней на колени практически все в один ряд, так как стояли рядом, разворачивая столы и накрывая их единой длинной скатертью.
Азалия удовлетворённо прошлась перед коленопреклонёнными, немного насмешливо осмотрела их почтительно склонённые затылки и, по всей видимости, осталось довольна.
— А помните, как мы с вами первый раз встретились? Какие вы тогда были колючие и ершистые? Какие непокорные и дерзкие стояли вы передо мной вот так же, на коленях, но готовы были меня за ногу тяпнуть, разве нет?
Она нарочно остановилась перед Москвичом, и, как и тогда, год назад, легонько постукала ножкой по полу. Москвич, не задумываясь ни на секунду, склонился, и смачно расцеловал сапог директрисы. Она прошлась дальше вдоль шеренги его друзей, и все они, по очереди, припали к её ногам, каждый исполняя обязательный ритуал поклонения.
Змей и Бублик наблюдали за этой сценой хмуро, но не выражая явно своего отношения. Они уже всё давно поняли, и теперь каждый старался выработать для себя приемлемую линию поведения. Чтобы и под плеть лишний раз не попадать, и по возможности сохранять лицо перед соратниками.
«Ага, давайте-давайте, - думал Павел. – Хитрите, старайтесь проскочить между струями. Посмотрим, как у вас это получится... Да не дай бог! – тут же одёрнул он себя мысленно. – Вот уж не хотел бы я остаться тут у вас в качестве инструктора по выживанию! Сами, парни, только сами! Без нас!».
Однако дальнейшие слова директрисы повергли его в самый настоящий шок:
Безбашенный секс