и никакого зрелища в ближайшее время с ним не предвидится, сама встала и подошла к Константину.
— А ты хорош! – сказала она, плотоядно ухмыляясь, и потыкала пальчиком его в грудь. – Мне нравится твоё каратэ. Научишь меня рукопашному бою?
— В любе время к вашим услугам! – низко ей кланяясь, ответил Костя.
— Сейчас! – тихо, но властно приказала она.
Костя развёл руками и, повернувшись в сторону, показал экзекуторше базовые движения и простые удары руками и ногами, эффектно пробив и «двоечку», и свою фирменную «тройку», которой мало кто учит, и которой он особо гордился среди своих приятелей. Екатерина внимательно следила за его отточенными движениями, хищно улыбаясь и даже облизываясь. Ей не терпелось попробовать применить увиденное на практике. И потому она тут же развернула Костю перед собой во фрунт, и велела стоять смирно, и не защищаться!
Москвич глубоко вздохнул, постаравшись сделать это как можно более незаметно, и закрыл глаза. Он понял, что сейчас будет просто избиение, и Косте придётся сберегать свои внутренние органы исключительно чудовищным напряжением мышц, а бить эта стерва будет долго, сильно, и с особым наслаждением. Так что при всём горячем сочувствии Косте, он сам меньше всего хотел бы оказаться на его месте.
Костя не защищался, как и было приказано. Он принял всю серию ударов в корпус, которую милфа соизволила ему нанести, молча, не шелохнувшись, и лишь страшно побледнев от боли. Его выдержка и спокойствие явно понравились Екатерине. Она отступила на полшага и попробовала пробить пресс парня с ноги. Получилось не очень, но дыхание Косте она сбила. И тут же, возликовав, стала наносить беспорядочные удары исключительно ногами, стараясь попасть либо в пах, либо по голове.
Это было настоящее избиение, и Павел просто отвернулся, не в силах смотреть, как сумасшедшая баба калечит его друга. Костя рухнул на пол и согнулся пополам, прикрывая рёбра и почки локтями. Никаких приказов он больше не слушался, лишь катался по дощатому полу, еле сдерживая стоны.
А милфа торжествовала! Сладострастно упиваясь своим могуществом, она буквально оттаптывалась на парне, очевидно понимая, что совсем скоро её власть над ним заканчивается, и больше такой возможности ей не представится.
Следующей жертвой она избрала Кроху. Для него придумала иную тактику. Била сильными и точными ударами, и лишь по телу. Лицо и вообще голову не трогала. После каждого удара Кроха валился на пол, и экзекуторша приказывала ему встать по стойке смирно. Блаженно ухмыляясь, прохаживалась вокруг него, прицеливаясь для очередного удара и била – жестоко и расчётливо. Уперев руки в боки, стояла над ним, насмешливо наблюдая, как хрупкий, в общем-то, парнишка, кривясь от боли, упорно поднимается на ноги, готовясь к следующей порции боли.
Когда он не смог больше подняться, милфа принялась за Славика...
Когда все трое друзей Павла оказались на горячем полу практически лишённые чувств, Екатерина вернулась на нижнюю полку сауны, вся горячая, запыхавшаяся, лоснящаяся от пота, и вместе с тем напитавшаяся страданиями парней сверх меры и потому пышащяя избытками своего чисто садистского кайфа. Москвичу она велела встать перед ней на четвереньки, изобразив из себя подставку для её ног, положила ему ступни на спину и всё ещё посмеиваясь, спросила как бы всех сразу:
— Ну, что, бунтовщица я или всё-таки узурпаторша?
Славик, получивший меньше всех пиздюлей, проскулил что-то типа «великая, мы смиренно просим пощады...», но милфу такой ответ явно разозлил.
— Правду отвечайте, гниды!
И это снова был непреложный ведьминский приказ. И потому Кроха, поднимаясь на колени, честно ответил:
— И бунтовщица, и узурпаторша!
— То-то же! – удовлетворённо констатировала старая ведьма. – Так будет правильнее! А теперь –
В туалете начал