невольников. Прошлась по ним своей упругой походкой, с удовольствием разминая их молодые косточки. Никто не охнул и не пискнул под её горячими ступнями.
Экзекуторша уселась на нижнюю полку, жестом подозвала к себе Москвича, указав ему место у своих ног. Спросила с самым ласковым выражением лица:
— А что ж вы так резко прекратили свои задорные перепалки? Я как раз пришла послушать, мне интересно! Ты, Костя, кажется, называл меня бунтовщицей и самозванкой? Я не ошиблась?
— Каюсь! – кротко вздохнув ответил Костя и насмешливо стукнулся лбом о гладко отполированные девичьими стопами (за сотню-то лет!) доски пола.
Зря, подумал Москвич. Вот это он зря. Ёрничать сейчас совсем не к месту.
— Поддайка парку, - велела ему милфа. – А то что-то прохладно тут у вас. А я намерена сегодня как следует погреться.
Москвич поспешил исполнить приказ, и швырнул полковшика кипятка на разогретые камни печки.
— А ты, Кроха, - продолжала между тем глумиться Екатерина. – Ты, вроде бы стал возражать своему другу, заявляя, что никакая я не бунтовщица, а совсем даже наоборот – узурпаторша! Или мне послышалось?
— Вам не послышалось, великая, - глухо отозвался Кроха. – Я так действительно сказал. В пылу полемики, вырвалось... Прошу простить.
— Ага, вырвалось, - покивала ему Екатерина. – Бывает... А знаете что? – сказала она, блаженно откидываясь назад, и прижимаясь спиной к боковым доскам второй полки, - А давайте-ка вы продолжите свою пылкую полемику вот прямо сейчас! Я желаю посмотреть продолжение вашего спора. Только не словесное, а на кулачках!
Кроха и Костя подняли головы, и мельком взглянули Екатерине в лицо – уж не шутит ли она? Не шутила. Москвич заметил первые искорки характерного синего демонического огонька, вспыхнувшие в этот момент в её зрачках.
Пацаны ещё какое-то время медлили, поднимаясь с пола и прикидывая возможные варианты выхода из столь щекотливого положения, но тут же прозвучал строгий ведьминский приказ:
— Драться! Живо! До первой крови!
И Москвич со Славиком (который вообще в тот момент был ни жив, ни мёртв от страха) увидели, как тут же атаковал Костя. Красиво, явно рассчитывая ублажить милфу исключительно показательным выступлением, как на тренировках в секциях рукопашного боя, перед приезжими гостями. Что-нибудь этакое, из арсенала Ван Дама, парочку «вертушек» и подсечек. И Кроха ему подыграл в этом замысле – эффектно уйдя в глухую защиту и приняв по корпусу и плечам жёсткие удары спарринг-партнёра. Только вот милфу не возбуждало красивое зрелище. Ей нужна была настоящая, свежая кровушка.
— Разбей ему нос! – негромко, но очень жёстко приказала она Крохе. И тот, подчиняясь непреодолимой колдовской силе ведьмы, атаковал своего друга как сумасшедший – серией сокрушительных ударов в голову, сам практически не защищаясь, и потому моментально подставившись, а точнее налетев на прямой в челюсть. Рухнул сразу, как тряпичная кукла, едва успев лишь отвернуть лицо вбок, хотя и разбив при этом бровь до крови. И это ещё очень удачно упал – а так бы проглотил все передние зубы, и собственный нос расквасил всмятку.
Костя нос уберёг от его бешеной атаки, а вот нижняя губа лопнула практически пополам, заливая грудь густой алой струйкой.
Милфа самодовольно ухмыльнулась и захлопала в ладоши. Её обширные груди приподнялись, соски навострились, щёки зарумянились, а на лбу аж выступили капельки пота.
— Ещё! – велела она. – Второй раунд!
Но видя, как еле поднимается на ноги полностью дезориентированный в пространстве Кроха, Москвич упал перед ней на колени и спросил:
— Можно я его заменю? Боец из него сейчас никакой!
— Сидеть! – рявкнула на него Екатерина. Но видя, что Кроха и правда вовсю «плывёт»,
Сладкие сны. Сон первый