то есть) с кем-то ещё и этой противной интриганкой Ольгой, на стороне которой неожиданно выступили сестрички Бантик и Коробок. Эти-то какого хрена влезли – непонятно, одна ведь из них всегда на светлой стороне, а тут на тебе – захотелось приятного массажа стоп по утрам что ли? Те ещё змеюки подколодные...
А я в тот момент не знал, куда себя деть от стыда и позора. Похоже, моей относительно спокойной жизни здесь приходит конец. Темнейшая постановила, что всем двадцати четырем барышням я, разумеется, никак не смогу по утрам разносить кофе, просто чисто физически не успею, но кто пожелает – может мне приказывать что угодно и когда угодно. И теперь это мои проблемы – как успеть угодить всем. Так я стал слугой всех госпож пансиона! Знакомьтесь – Труффальдино из Москвы! К вашим услугам!
Пришлось тащить кофе этой сучке (зачёркнуто) доброй девушке Ольге и, глядя ей в глаза – обязательно глядя в глаза – она именно так приказала, долго и с причмокиванием целовать ей пятки, пока она изволила этот самый кофий пить, смакуя каждый глоток!
Чмокал, а куда деваться? Громко чмокал, а все подленько хихикали вокруг. Особенно сестрички куражились не по-детски. Но Ольга осталась довольна. Сказала, что теперь каждое утро так должен буду делать, ей, мол, понравилось. Должен... бляха-муха.
Но это ерунда. Весь трэш начался потом, когда после завтрака меня позвала к себе Фатима и велела идти на болота и нарезать там большой пучок самых длинных прутов ивы. Самых-самых длинных, не менее полутора метров в длину. Зачем такие огромные, она не сказала, но педантично уточнила, что этих прутов должно быть не менее сотни! Прутов, ага, как же! Розги это, неужели непонятно? Но в таком количестве и таких длиннющих? Это для кого? На меня и десятка хватит, чтобы шкурку с меня спустить и абажур из неё сделать с пикантными татушками. А остальные-то зачем?
Но пошёл, радуясь возможности хоть пару часов побродить в одиночестве, вдыхая свежий болотный утренний туман. Туманы здесь, я вам скажу, фантастические, даже зимой. Колючие, морозные, мелкими иголками продирающие бронхи аж до самых печёнок. А какие миазмы иной раз нет-нет, да и «выдохнет» Маркистан в ответ на неосторожный шаг в сторону от ведьминской тропинки. Недаром здешние барышни на болота ходят лишь в резиновых сапожках, а всё остальное – угги, унты, валенки – что угодно пропитывает, растворяет и сжирает эта многовековая субстанция, и не приведи господь занести её следы в общагу. Это тоже теперь моя обязанность – мыть всем сапожки после посещения болот. Но это будет потом, весной. Зимой дамы редко суются на болота, видимо под снегом, не многие из них способны различать свои тайные тропки.
И вот пока я бродил там, нарезая самые здоровенные прутья, появилась она. Полина, чокнутая Офелия здешних мест, как я её мысленно успел назвать ещё в нашу прошлую встречу. Внезапно появилась, тихо подкравшись сзади. Так, что даже снег не скрипнул, и болотце не охнуло. А у меня аж сердце затрепетало. Ещё бы, вот так внезапно встретить самого себя в женском обличье, в тишине, пробираясь сквозь утренний серый туман в направлении восходящего мутно-розового светила! Вам такое когда-нибудь приходилось испытывать? Вот и мне нет.
Но встретил, поздоровались. Стоит такая на кочке, запорошенной снегом, кокетливо мне глазки строит. В этот раз хоть получилось её, как следует рассмотреть. Ничего так, смазливая из меня вышла девчонка. Недаром мама говорила, что мне следовало девкой родиться. Вот и сделали из меня девку, только это уже не я... Но даже просто находиться с ней
Допрос.