рядом мне тяжело и... честно говоря, страшновато. Чувствую я в этом создании какую-то злую и откровенно жестокую чупакабру. Понимаю разумом, что это милфа из неё делает исчадие ада мне назло, но ведь в последний раз я ясно видел, с каким нескрываемым наслаждением она меня порола! Это же не скрыть и нарочно не сыграть. Она ведь упивалась своей палаческой ролью, и никакого раскаяния даже сейчас, со мной наедине, не испытывала, вот что страшно! В любой момент милфа ей снова прикажет (а ведь прикажет же!) и эта тварь будет меня пытать с особым кайфом, ей ведь это нравится!
И, кстати, она честно сразу призналась, что её в этот раз послали за мной следить. Простенькая такая девушка, что думает, то и говорит. Дура дурой, в общем. Идиотка (зачёркнуто).
— Мамочка много о тебе рассказывала... - говорит Полинка, смотря куда-то вдаль, поверх моей головы, куда-то сквозь чернеющие заросли карликовых сосен и елей, образующих игрушечные рощицы на зыбких островах бескрайнего болота.
— Мамочка? – осторожно, не скрывая своего удивления, переспрашиваю я.
— Да, мамочка... Она тебя любит...
Полина как-то умеет по-особому обрывать фразы, подчёркивая интонацией именно незавершённость своей мысли, многоточие на конце предложения. Будто хочет сказать нечто бОльшее, чем сказано, но на самом деле просто плохо умеет формулировать свои мысли.
— Почему ты не хочешь снова быть её рабом?
Ну и что на такое можно ответить? Я вздыхаю, ежась от внезапно налетевшего холодного ветра. Мне очень неуютно здесь, наедине с собственной тёмной сущностью и я, честно говоря, рад, что её исторгли из меня обстоятельства. А ещё я понимаю, что милфа от меня ни за что не отстанет, пока снова не поймает в свои хитро расставленные сети. Будет мучить и изводить, пока сам не приползу с мольбой об ошейнике. Возможно, они с Пульхерией уже договорились об обратном обмене телами нас с Полиной. Точнее о моёй пересадке в это роскошное девичье тело. Я снова должен буду стать Полинкой, на этот раз уже окончательно. Вот только что им мешает осуществить этот коварный замысел? Только ли моё категорическое несогласие? Или ещё мнение Элиз?
Вот бы узнать наверняка.
— Почему ты называешь её мамочкой? – спрашиваю я, складывая и увязывая все нарезанные прутья.
Этот простой вопрос надолго озадачивает Полину. Она никак не может сформулировать, злится, и снова смотрит пустующим взглядом вдаль.
— Она обещала научить меня магии... - наконец выдавливает из себя дева.
— Разве магии можно научить? – пытаюсь я её запутать.
— Можно, - уверенно отвечает сущность. Видимо опыт обучения у неё уже есть. Как-то ведь она научилась подкрадываться ко мне незаметно. – Я буду ведьмой!
Уверенность в её голосе снова проявляется, она свернула на ту мысль, которую давно обдумала и которая ей комфортна.
— Тогда тебе придётся отказаться от всего человеческого в тебе, - говорю я тихо.
— Мне и не нужно ничего человеческого, - пожимает она плечами.
Странно, но я замечаю, что это явно НЕ МОЙ ЖЕСТ! Я так никогда плечиком жеманно не поводил, и кокетливо голову не наклонял вправо. Хотя, что тут странного? Сущность овладевает телом, накапливая свою, только ей присущую моторику. Наверняка и интонации в голосе появятся особенные, не свойственные мне. Она же девочка теперь. Во всяком случае, на девяносто восемь процентов, если верить милфе.
Невольно улыбаюсь.
— Что ты смеёшься? – тут же строго спрашивает Полина. – Не смей смеяться над моими словами!
Она пытается грозно топнуть ножкой, но на болотной кочке это выглядит довольно комично.
— Молчу-молчу, - я молитвенно складываю руки и вежливо ей кланяюсь. Деве это нравится, карикатурность этого жеста она
Мяу. 4 и 5 часть