наполнена тихим скулением и скрежетом когтей по бетону, но в голове Кристины стоял оглушительный шум. Она лежала на своём новом матрасе, чувствуя непривычную, зияющую пустоту в растянутом анусе и ноющую тяжесть во влагалище. Она была подготовлена. Она была «раскрыта». Но вместо уверенности её грыз леденящий, сосущий под ложечкой страх.
А если я ему не понравлюсь?
Эта мысль была острее любого кнута Вики. Кристина знала: Арго — вожак. Он не берёт то, что ему не по вкусу. Что, если её запах, этот сложный коктейль из меток ризена, боксёра и добермана, покажется ему грязным? Что, если он почувствует в ней остатки той, старой Кристины, и просто отвернётся, оставив её один на один с её бесполезной, раскрытой настежь плотью?
Она судорожно начала ощупывать свои бёдра. Они были гладкими, как шёлк, после бритвы Вики. Она провела пальцами по анусу, который всё ещё хранил жар Фауста, и задрожала. Она должна быть идеальной. Она должна быть самой податливой, самой мокрой, самой бессловесной вещью, которую он когда-либо топтал.
Когда Вика вошла утром, Кристина не просто встала на колени — она прижалась лбом к холодному полу, демонстрируя предельную покорность.
— Ты дрожишь, — заметила Вика, затягивая поводок на её шее. — Боишься боли?
— Нет... — голос Кристины сорвался на хрип. — Я боюсь... боюсь, что Арго не захочет меня. Что я... недостаточно хороша для него.
Вика усмехнулась, и в этом звуке было что-то почти материнское, но по-звериному жестокое. Она рывком подняла Кристину за ошейник, заставляя её смотреть в зеркало.
— Посмотри на себя. Твои губы распухли, твои бёдра помечены синяками, твои отверстия готовы принять всё, что в них вместят. Ты — шедевр этой псарни. Арго не просто захочет тебя. Он тебя уничтожит. И это будет лучшим, что с тобой случалось.
Вика вывела её на центральный двор. Собаки в вольерах замерли. В воздухе висело такое напряжение, что казалось, по коже пробегают электрические разряды. И тут из тени главного бокса вышел он.
Арго.
Он выглядел монументально. Его черная шерсть отливала металлом, а глаза горели древним, первобытным огнём. Он остановился в десяти шагах, втягивая ноздрями воздух. Кристина замерла, её бёдра начали мелко, постыдно трястись, а между ног потекла горячая, предательская влага. Она чувствовала, как её анус непроизвольно пульсирует, раскрываясь навстречу его взгляду.
Арго медленно подошёл. Его рычание было похоже на гром, от которого содрогался сам бетон под её коленями. Он начал обнюхивать её — долго, тщательно, втыкаясь носом в её пах, в её подмышки, в её рот. Кристина закрыла глаза, молясь всем известным богам, чтобы её «запах» прошёл проверку.
Когда его огромный, влажный язык мазнул её по гладко выбритой промежности, Кристина едва не вскрикнула от облегчения. Он не ушёл. Он учуял её готовность. Он почувствовал, как глубоко она проработана.
Арго издал короткий, властный лай, и Вика отстегнула поводок.
— Идеально, — сказала она, глядя то на Арго, то на Кристину. — Первый клиент для нового сервиса уже здесь. Он, я думаю, оценит твою... универсальность. Прими его. Как подобает.
Кристина, с бьющимся как птица сердцем, встала на четвереньки. Её тело, только что расслабленное, теперь дрожало от адской смеси страха, стыда и всепоглощающего, давнего желания. Он был здесь. Тот самый. Тот, чьё присутствие в ней она носила как тайную, стыдную медаль. И сейчас он подходил к ней не спереди, а сзади, его горячий, влажный нос упёрся в только что подготовленное, уязвимое место.
Он обнюхал, фыркнул, и низкое рычание вырвалось из его груди. Одобрение? Нетерпение? Неважно. Его передние лапы легли ей на бока, прижимая к полу. И Кристина, зажмурившись, в
Проклизмованная Дашуня