прямой, а другой - короткий, весь в мелких пупырышках. Полазив в интернете, он досконально изучил этот вопрос и узнал, что такие модели называют "кроликами" и используют для двойной стимуляции. Тогда его поразило не столько само устройство, сколько мысль, что мама, всегда такая собранная и строгая, нуждается в таких вещах.
Были свои тайны и здесь, в крошечном "офисе". Ключ от верхнего ящика был припрятан в резной деревянной шкатулке на полке за папками. Там хранилось кое-что ещё более любопытное: маленькое, обтекаемое, бархатистое приспособление, сделанное из какого-то упругого, приятного на ощупь материала. По форме оно напоминало пулю или каплю, а при включении издавало едва слышное, но назойливое жужжание. Стоя после школы за кассой, Максим часто подмечал, как иногда мама удаляется на полчаса в каморку "поработать с бумагами", настоятельно прося не беспокоить, а возвращается всегда в приподнятом настроении и с поволокой во взгляде. Разумеется, он каждый раз пытался подсмотреть через окно, но оно всегда было закрыто и задернуто шторой. Всегда, но только не сегодня...
Послонявшись по опустевшей лавке, Максим не удержался. Лучшей возможности может больше не представиться. Он вышел, прикрыл дверь и, стараясь ступать бесшумно, обогнул здание по периметру. Запылённое окошко с чуть треснутым стеклом выходило именно сюда, в глухой двор за лабазом. Штора была сдвинута им ровно настолько, чтобы открыть часть помещения. Мама, сидевшая за столом боком к нему, как и ожидалось, даже не думала заниматься бумагами, найдя для себя куда более интересное занятие. За последний месяц Максим видел столько, что ему не хватало ночей, чтобы переварить всё в голове. Он видел, как мама купается в одних трусах. Видел, как Нина стоит на коленях между ног отца, усердно работая ртом. Видел её нагую и прекрасную, с пылающими щеками и раздвинутыми коленями. Но всё это меркло в сравнении с тем, что открылось ему сейчас.
Мама сняла клетчатую рубашку, оставшись в майке, задрала юбку и закинула согнутую в колене ногу на стол, открыв смуглую поверхность бедра и... закрыв тем самым всё остальное. Это расстроило, но не сильно. Его взгляд, словно притянутый магнитом, приковался к её лицу. Максим редко смотрел порнографические фильмы в интернете - скорость была никудышная, да и связь нестабильная. Приходилось ограничиваться фотографиями. Снимки мастурбирующих женщин привлекали его сильнее всего, причём даже не их голые тела, а выражения лиц - эта смесь сосредоточенности, блаженства и полной потери контроля.
Максим во все глаза следил именно за её лицом, лишь машинально подмечая, как плавно скользит рука между ног, удерживая в пальцах ту самую бархатистую "пулю". Мама водила ею сначала медленно, словно вырисовывая невидимый узор, а затем всё быстрее и напористее. Иногда останавливалась, будто прислушиваясь, и бросала короткий, настороженный взгляд на дверь - вероятно, опасаясь, что он может зайти невовремя. И снова погружалась в себя, прикусывая нижнюю губу и сжимая грудь, заметно приподнимавшуюся под тканью светлой майки. Вдруг она глубоко вздохнула, с силой прижав "пулю", и издала беззвучный, но отчётливо читаемый по напряжению всего тела выдох, после чего сразу расслабилась.
Не шевелясь, Максим стоял у окна с открытым ртом, краем сознания ощущая, как яростно дёргается в шортах налитый до предела член. Откинувшись на спинку кресла, мама ещё несколько секунд просто сидела, удовлетворенно дыша и поглаживая себя по животу. А потом подняла ладонь, внимательно разглядывая пальцы, и медленно, будто пробуя на вкус запретный плод, поднесла их к губам и облизала. Это было уже слишком! В паху прострелило так резко и остро, что он чуть не вскрикнул. Щекотливая волна прокатилась от самого копчика, член
В первые.