Он вернулся вымотанным до предела, но окрылённым предчувствием победы - и в тот день, как и сейчас, мама парила его в бане. Кажется, она тогда чуть не поскользнулась на мыльных натёках, а он, не удержавшись, обхватил её за упругий бок и притянул к себе. Детали стёрлись, растворились в памяти, как и последняя тонкая граница между случайностью и желанием. С тех пор это случалось каждый раз, когда Никита приезжал домой. Он этого ждал. Нуждался в этом тёплом мраке, где они на час переставали быть матерью и сыном, превращаясь просто в мужчину и женщину, тоскующих по близости в глухой, бескрайней станичной тишине.
Веник внезапно замер. Мама выпрямилась, смахивая со лба каплю пота. Её глаза цвета холодной лазури, ясные даже в полутьме, встретились с его взглядом. В них не было ни тени сомнения, ни вопроса, ни вопроса - только понимание того, что ему сейчас нужно сильнее всего.
— Ну что, ожил? - спросила она тем самым знакомым, многозначительным тоном.
Никита, не готовый более терпеть, потянулся к её сорочке, но мокрая ткань отчаянно сопротивлялась, не желая освобождать свою хозяйку. Рассмеявшись, мама лукаво качнула головой и, взявшись за ворот, легко спустила сорочку с плеч. Она слегка развернулась к нему боком, позволяя рассматривать с немым восторгом её пухлые ягодицы, длинные стройные ноги и спину, покрытую мельчайшими капельками воды, отчего кожа светилась, будто усыпанная бриллиантовой пылью. Перекинув тугую косу через плечо, мама повернулась. На её губах играла та самая, одновременно хитрая и смущённая улыбка, а ладонь наигранно-стыдливо прикрывала низ живота и тёмный, аккуратный треугольник волос.
— Нахал! — выдохнула мама, когда он попытался коснуться столь желанных налитых грудей. — А если твоя Ольга узнает, что ты тут мамку свою лапаешь, что тогда будет?
— Откуда ты... — начал Никита и тут же хлопнул себя по лбу, мгновенно найдя ответ.
Всё было ясно: он рассказал об Оле лучшему другу, с которым был знаком с детства, а тот, конечно, проболтался своим родителям. Они, как и все станичники, постоянно отоваривались в их лабазе и, разумеется, поведали об этом маме. Да, здесь, в этой тесноте смешанных жизней, ничего не скроешь. В станице секреты жили не дольше утреннего тумана.
Мама тихо рассмеялась и опустилась перед ним на колени. Полотенце, давно ставшее лишним, соскользнуло с его бёдер на мокрые доски. Её ладонь уверенно обхватила давно готовый к битве член, принимаясь гулять по всей длине напряжённого ствола, а большой палец нежно водил по влажной прорези.
— Не бойся, я не ревную, — прошептала она, поднимаясь и отходя к каменке. — Разве что только чуть-чуть... Если Оля твоя - девчонка хорошая, вези её к нам на каникулы. Нина обрадуется, ей тут совсем скучно одной.
Никита видел, как мама что-то ищет на полке, затем раздался лёгкий щелчок открывающейся крышки. Стоя на расстоянии, она неспешно растирала скользкую субстанцию между грудей. Ему не составило труда догадаться, что будет дальше. Это было его самое любимое "блюдо", от которого каждый раз темнело в глазах. Мама придвинулась ближе, наклонилась, и он почувствовал, как член погружается в мягкую, тёплую ложбинку между её пышных грудей. Она сжала их с боков, создав плотный туннель, и начала медленно двигаться вверх-вниз, отчего соски, ставшие от жара твёрдыми, как вишнёвые косточки, игриво царапали его кожу.
Закрыв глаза, Никита откинул голову назад, упираясь затылком в прогретую до стержня древесину. В этот миг для него перестал существовать весь мир, осталось только это тесное, пахнущее хвоей пространство, обжигающий воздух и невероятные, греховные ощущения, которые дарила ему самая близкая женщина. Он
Поединок с собой