в вечный стыд, ненавидеть друг друга и меня, жить в аду. А можно... - он отставил бокал и сложил пальцы домиком: - Можно признать реальность. Принять её. И извлечь из неё максимум... удовольствия. Потому что отрицать то, что уже случилось и что, как я вижу, имеет над вами такую власть - глупо. Вы не сможете это забыть. Я - тем более!
Он обвёл их взглядом, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный, знакомый блеск.
— Я предлагаю не прятаться, а легализовать наши новые... отношения. В рамках этой квартиры. Без истерик, без угроз. На основе взаимного согласия и получения удовольствия. Поверьте, - он чуть наклонился вперёд, и его голос стал интимнее, убедительнее: - когда вы перестанете бороться с этим, когда разрешите себе... вы удивитесь, насколько ярче могут быть ощущения. Стыд - сильный афродизиак! А осознание, что ты делаешь нечто по-настоящему запретное, тайное... Это зажигает огонь, с которым не сравнятся обычные постельные утехи.
Галя слушала, и её внутренности скручивались в узлы. Его слова, облечённые в псевдо-философскую оболочку, были чудовищны. Но они били точно в цель. Она вспомнила тот дикий, всепоглощающий оргазм позавчера, рождённый именно от ужаса и унижения. Предательское тепло снова пробежало по её телу.
— Вы думаете, вам это не понравится? - Игорь уловил её смущённый взгляд и ухмыльнулся: - Позавчера было лишь начало. Нервозное, неловкое. Но когда исчезнет страх разоблачения, останется только... чистое ощущение. И я гарантирую, - он посмотрел на Диму: - Что вам обоим это понравится, особенно Гале. Больше, чем вы можете себе представить. Потому что я знаю, чего хочу. И я знаю, как этого добиться.
Он встал, подошёл к панорамному окну, глядя на город.
— Ирина сегодня с подругами. У нас есть время. Давайте начнём с малого. Чтобы снять напряжение. Дима, - он обернулся: - Подойди к Гале. Просто посмотри на неё. Не как на сестру. А как на женщину, которая заставила тебя потерять голову. И скажи, что ты видишь.
Это была не просьба. Это была первая команда в их новой, «легализованной» реальности. Дима, сжав кулаки, медленно поднялся. Его взгляд, полный муки и стыда, встретился с её взглядом. Воздух в комнате снова наэлектризовался. Игорь наблюдал за ними с края, и его лицо освещала тонкая, довольная улыбка. Игра началась.
Дима поднялся с дивана. Его движения были скованными, механическими. Он сделал два шага и остановился перед Галей, которая сидела, вжавшись в спинку дивана, широко раскрытыми глазами глядя на него. Она видела, как напряжены его скулы, как пульсирует височная артерия.
— Ну же! - мягко подбодрил Игорь с места, будто наблюдая за интересным экспериментом: - Опиши её! Как мужчина — женщину. Не думай о том, кто она. Думай о том, что ты видишь!
Дима сглотнул. Его взгляд, нехотя, пополз вверх по её ногам, застрял на коленях, сжатых вместе, потом медленно поднялся выше.
— Она... - его голос сорвался, он прокашлялся: - У неё... красивые ноги. Длинные. И кожа... очень белая. Почти прозрачная.
Игорь одобрительно кивнул, словно преподаватель, слышащий верный ответ. Галя почувствовала, как под этим взглядом и этими словами её кожа начинает гореть. Было унизительно. Невыносимо. И от этого каждая его фраза будто прикасалась к ней нагораживающим, щекочущим пером.
— Продолжай! - велел Игорь: - Тело...
Дима зажмурился на секунду, будто собираясь с духом.
— Тонкая талия. Её можно... обхватить. И грудь... - он замолчал, его уши пылали: - Небольшая. Но... форма красивая. Соски... видны через футболку. Они твёрдые.
Галя ахнула, инстинктивно скрестив руки на груди. Она даже не заметила, как её тело отреагировало на
Я, мой лучший друг и моя мамочка продолжение.