— Или я сейчас позвоню маме и расскажу ей всё! Сейчас же. Со всеми подробностями. Что выберешь? - его тон не оставлял сомнений. Это был не вопрос. Это был ультиматум.
Слёзы хлынули из её глаз. Она чувствовала, как её мир рушится окончательно. Механически, повинуясь животному страху разоблачения, она разомкнула дрожащие губы. Игорь направил свой член ей в рот. Вкус был другим - терпким, с оттенком дорогого табака и чего-то чужого, глубоко отталкивающего. Он вошёл неглубоко, но достаточно, чтобы вызвать у неё рвотный спазм.
— Держись! - прошипел он.
Потом обернулся к Диме, который стоял бледный, с опавшим членом, глядя на эту сцену в оцепенении: - Ты! Не пялься! Ты хотел трахать? Так трахай! Продолжай, где остановился!
— Я... не могу... - пробормотал Дима, глядя на свой вялый член.
— А ты постарайся! Кончай ныть, как тряпка! - крикнул Игорь, и в его голосе прозвучала издёвка.
Дима, словно автомат, опустился на колени. Его руки дрожали, когда он нащупал её влагалище, широко раскрытое и мокрое от предыдущего возбуждения и страха. Он не вошёл, а впихнул обмякшую плоть туда. Это движение было пустым, механическим, лишённым страсти. Но тепло и теснота её тела, даже в таком состоянии, заставили его член понемногу оживать.
Игорь, наблюдая за этим, начал двигаться у неё во рту глубже, ритмичнее. Он одной рукой держал её за голову, другой расстегнул рубашку. Его дыхание стало тяжёлым.
Галя оказалась в тисках. Сзади - знакомые, но теперь чужие толчки Димы. Спереди - грубые, давящие движения отца в её горле. Унижение, стыд и животный ужас смешались в клубок. Но постепенно, шокирующим образом, её тело начало отзываться. Эта самая щекотливая, самая невозможная ситуация - быть использованной ими обоими одновременно - вызвала дикий, извращённый всплеск возбуждения. Тепло разлилось по её животу, мышцы внутри неё начали судорожно сжиматься сами по себе, без её воли. Она застонала, и звук, приглушённый его членом, заставил Игоря ускориться.
— Да, вот так, шлюха... - прохрипел он: - принимай всё, что заслужила...
Дима, подхваченный её неожиданными внутренними спазмами и яростным ритмом отца, тоже сорвался. Его движения стали резкими, он вёл себя как загнанный зверь. Он кончил первым, с тихим всхлипом, выйдя из неё и обдав её ягодицы и спину горячими струями спермы.
Увидев это, Игорь вытащил свой член из её рта, слюнявый и блестящий, и грубо прижал его к её губам.
— Глотай, шлюха!!!
И он кончил. Густая, горькая сперма заполнила ей рот, потекла по подбородку. Она, захлёбываясь, сглотнула, давясь и плача. И в этот самый момент, от унижения, от боли, от этого двойного, шокирующего нарушения всех границ, её собственный оргазм накрыл её с такой сокрушительной силой, что её тело выгнулось в немой судороге, а из горла вырвался хриплый, безумный стон. Она кончила просто от ужаса происходящего, её внутренности выжимали из себя пульсации, смешивая соки со спермой Димы на её бёдрах.
Когда всё стихло, в комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием и тиканьем дизайнерских часов. Игорь молча застегнул брюки, поправил манжеты. Он посмотрел на них, на Галю, лежащую в луже спермы и слёз, и на Диму, сидящего на полу с пустым взглядом.
– Приберитесь! - сказал он ледяным тоном, но теперь в его глазах, поверх шока и гнева, появилось что-то новое - расчётливая, хищная усмешка.
Он не спеша поправил свой костюм, его движения были уверенными, даже насмешливыми: - Кажется, мы только что открыли новую... страницу наших семейных отношений. Вы оба - мои порочные заложники! Вы принадлежите не только своей похоти, но и мне! Теперь и
В саду за гаражами