азарта, медленно наклонился. Его губы коснулись губ Гали. Сначала неуверенно. Потом, когда она не отстранилась, а её губы дрогнули в ответ, поцелуй стал глубже. Это был странный поцелуй - на глазах у отца, в солнечных лучах, полный горечи, страха и неистребимого влечения.
Игорь наблюдал, и его лицо выражало глубочайшее удовлетворение. Он не просто заставил их подчиниться. Он заставил их принять новые правила. Легализовал их грех, сделал его дозволенным, и от этого он стал в тысячу раз опаснее и слаще. Первый урок был усвоен. А впереди, как он и обещал, было только большее удовольствие. И они оба, целуясь, уже не могли отрицать - часть их, самая тёмная и жаждущая, ждала этого с трепетом.
Губы Гали и Димы разомкнулись. Поцелуй оборвался на полуслове, оставив после себя тяжёлое, стыдливое молчание. Они стояли, не глядя друг на друга, их щёки горели.
— А теперь, - голос Игоря прозвучал тихо, но с такой непререкаемой властью, что они вздрогнули и синхронно повернули головы к нему. Он всё так же стоял у окна, но теперь его фигура казалась не просто наблюдающей, а доминирующей: - Взгляните на меня. Оба. И расскажите. Что вы видите. Не как на отца или главу семьи. Посмотрите на меня как на мужчину. На того, кто сейчас управляет вами. Кто держит ваш секрет. Кто... позволил себе вас вчера. Начнёшь ты, Дима.
Дима застыл. Его взгляд, полный внутренней борьбы, скользнул по фигуре Игоря. Он видел не папу, с которым играл в футбол в детстве. Он видел мужчину лет сорока с небольшим, в прекрасной физической форме. Широкие плечи, заполняющие льняную рубашку. Плотную, мощную грудную клетку. Плоский живот под тканью брюк. Уверенную, почти вызывающую позу.
— Я вижу... сильного мужчину, - начал Дима, слова давались ему с трудом: - Ты... в хорошей форме. Лучше, чем многие в твоём возрасте... - он замолчал, его взгляд невольно упал на область паха Игоря, и он резко отвел глаза, но было поздно - этот взгляд всё заметил: - Ты... знаешь, чего хочешь. И добиваешься этого. Позавчера... ты показал силу. Не только физическую.
— Что ещё? - мягко подтолкнул Игорь, и в уголках его губ заплясали едва заметные искорки удовольствия: - Как мужчина - мужчине. Что во мне может... заинтересовать? Или, может, даже вызвать... ревность?
Последнее слово повисло в воздухе отравленной иглой. Дима сглотнул.
— Ты... опытнее. Увереннее. Ты не просишь - ты берёшь. И... - голос Димы стал ещё тише: — У тебя получается. Заставить... подчиниться. Это... властно.
— Властно, - повторил Игорь, смакуя слово: - Хорошее слово. Спасибо. Теперь твоя очередь, Галя. Посмотри на меня. Скажи, что ты видишь. Говори честно. После того, что у нас было, ты уже не можешь врать себе.
Галя подняла на него глаза. Она видела того же мужчину, но её взгляд ловил другие детали. Твёрдую линию челюсти, на которой играла тень. Шею, сильную, с выступающими сухожилиями. Руки большие, с коротко подстриженными ногтями, сильные руки, которые вчера так грубо держали её голову. Его взгляд - тёмный, пронизывающий, который видел её насквозь, видел все её тёмные, потаённые желания и страхи. Она видела в нём не отца, а хозяина. И это сознание вызывало в ней леденящий ужас и, одновременно, тот самый предательский, щемящий трепет.
— Ты... не похож на папу сейчас, - выдохнула она: - Ты... опасный. Ты смотришь так, будто знаешь все мои мысли. Самые... плохие.
Она замолчала, её взгляд, против воли, тоже соскользнул вниз, к тому месту, где под лёгкой тканью брюк угадывалась выпуклость. Вспомнился его вкус, размер,
Моя первая женщина