неё, смешиваясь с тем, что уже было внутри. Не было волны наслаждения. Было лишь чувство опустошения, грязи и окончательной потери. Он выскользнул из неё и отполз назад, на коленях, не в силах подняться, опустив голову, глядя на капли своей спермы, уже смешивающиеся с отцовской на её бледной коже
— Хорошо, - констатировал Игорь. Он подошёл к Гале и начал расстёгивать ремни. Его движения были быстрыми и эффективными: - Первый структурированный сеанс завершён. Вы оба выполнили свою роль!
Он освободил её запястья, и она безвольно рухнула бы на пол, если бы он не подхватил её. Он усадил её на пол, прислонив к колонне. Её глаза были закрыты, дыхание поверхностное.
— Дима, - Игорь повернулся к сыну: - Помоги ей дойти до душа. Приведи её в порядок. И себя тоже. Неделя вам на принятия и осознание произошедшего! Следующий урок будет в следующее воскресенье.
Он взял свой портфель, собрал все свои секс-игрушки, кивнул им обоим, формально, как коллегам после собрания, и вышел из гостиной.
Дима ещё несколько минут сидел на полу, потом с трудом поднялся. Он подошёл к Гале, взял её за руки и помог встать - её тело было холодным и безжизненным. Он помог ей добраться до ванной
В этот момент Дима понял, что что-то изменилось безвозвратно. Он был уже не её братом-любовником, тайно бунтующим против правил. Он стал помощником, соучастником, продолжением воли отца в этом новом, ужасающем ритуале. И выхода не было...
Глава 7. Абсолютное принятие
Неделя прошла в приглушённых звуках, в быстром, почти яростном сексе по вечерам, в попытках говорить о чём-то постороннем, которая разбивалась о каменную стену невысказанного. Прикосновения Димы были требовательными, как будто он пытался стереть что-то с её кожи и со своей памяти. Галя отдавалась, но её взгляд часто становился отсутствующим, остекленевшим, будто она смотрела куда-то внутрь себя, на ту пустоту, что образовалась после прошлого воскресенья.
***
Ровно в три Игорь вошёл в гостиную. Снова в костюме. Снова с портфелем.
— Раздевайтесь, - сказал он без предисловий, ставя портфель на стол: - Быстро. Вы уже знаете процедуру.
На этот раз их движения были лишены даже тени сопротивления. Галя скинула платье дрожащими, но послушными руками. Дима, отвернувшись, сбросил одежду одним резким движением. Они стояли обнажённые, не пытаясь прикрыться. Воздух холодил кожу.
Игорь обошёл их, осматривая, как хозяин осматривает скот.
— На прошлом занятии мы заложили фундамент, - заговорил он ровным, лекторским тоном: - Сегодня мы поговорим о доверии. Настоящая близость возможна только там, где нет тайн. В семье не должно быть тёмных уголков. Всё должно быть вынесено на свет. Это и есть высшая форма раскрепощённости.
Он говорил долго, связывая воедино слова «доверие», «честность», «единство». Его голос заполнял тишину комнаты, гипнотизируя своей без эмоциональной уверенностью. Галя смотрела в пол, видя только собственные босые ноги на паркете. Дима сжимал кулаки, глядя в окно, за которым был обычный, невозмутимый мир.
— И чтобы вы окончательно поняли, что наша семья - это единый организм, без перегородок и лжи, я посвятил в нашу новую реальность самого близкого нам человека... - Игорь сделал многозначительную паузу.
— Ирина, - позвал он, не повышая голоса.
Дверь в гостиную открылась беззвучно.
Ирина вошла. Медленно, отчеканивая каждый шаг высокими каблуками. На ней было длинное вечернее платье алого цвета, облегающее, с разрезом до бедра. Волосы убраны в тугую, идеальную шишку. Макияж безупречен: подведённые глаза, алые губы. Она выглядела как хозяйка, принимающая гостей на изысканном приёме. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по обнажённым детям, не задержавшись ни на секунду дольше необходимого. В руках она держала тонкую хрустальную рюмку
Медсестра