Игорь протянул к ней руку, жестом приглашая встать рядом.
— Я всё рассказал Ирине, - продолжил он, и в его голосе впервые появились ноты чего-то, отдалённо напоминающего тепло: - Потому что она - основа этой семьи. Её мудрость и её любовь - наш общий стержень. И она готова принять нашу эволюцию. Стать её частью. Чтобы мы были не просто семьёй по крови, а семьёй по духу, по плоти, по полному взаимному доверию.
Ирина поставила рюмку на стол рядом с портфелем. Её маникюр был безупречным, матово-бордовым. Она подошла ближе. От неё пахло дорогими духами, холодными цветами и кожей.
— Ваш отец прав, - произнесла она. Её голос был тихим, низким, без единой дрожи: - Семья - это всё. Но семья, построенная на лжи, это гнилой фундамент! - она сделала паузу, давая словам осесть: - То, что между вами было... это была ложь самим себе. Скрытность. Детские игры в темноте. Игорь показал вам путь к настоящей близости. К силе. Я это вижу.
Она встала и подошла вплотную к Гале. Приподняла подбородок дочери пальцем с холодным ногтем. Заставила посмотреть на себя.
— Ты стала другой. Сильнее, - констатировала Ирина без тени материнской нежности. Её взгляд был взглядом эксперта, оценивающего изделие: - Страх ушёл. Виден только... голод. Это хорошо.
Потом она повернулась к Диме. Он не выдержал её взгляда, опустил глаза.
— А ты ещё борешься, - заметила она с лёгкой, почти презрительной усмешкой: - Злишься. На отца. На себя. На неё. Это - слабость. От неё нужно избавиться. Ты должен понять: то, что происходит здесь, - это высшая форма семьи. Где все принадлежат всем. Где нет места ревности или стыду.
Она отошла назад, к Игорю, и взяла его под руку. Стояли они так, одетые с иголочки, перед двумя своими обнажёнными, молчаливыми детьми - как король и королева перед подданными, как жрецы перед жертвами.
— И чтобы закрепить этот союз, - сказал Игорь, и его рука легла на руку жены, - сегодняшний урок будет совместным. Ирина примет в нём участие. Активное участие. Чтобы вы почувствовали, что её любовь к вам - не абстрактна. Она всеобъемлюща. Как и наша новая семья.
Ирина кивнула, едва заметно. В её глазах не было ни волнения, ни отвращения. Был лишь холодный, готовый к работе интерес. Она опустилась в кресло, которое на прошлом занятии занимал Игорь, изящно поправила складки платья.
— Продолжайте, - сказала она просто, взяв со стола свою рюмку.
Игорь подошёл к портфелю. Щёлкнули замки. Наступила тишина, нарушаемая только тихим звоном хрусталя, когда Ирина отхлёбывала свой напиток. Галя почувствовала, как по её оголённой спине пробежал холодный поток мурашек. Но уже не от страха. От чего-то другого. От предвкушения новой, ещё более глубокой бездны. Дима стоял, сжавшись, глядя на отца, который доставал из портфеля новые инструменты — шире, массивнее, сложнее. Система, как и обещал Игорь, развивалась. И теперь у неё было двое архитекторов.
Игорь щёлкнул последним замком портфеля. Звук был отчётливым, как выстрел в тишине. Он вынул не ремни и не секс-игрушки, а только баночку с лубрикатором.
— Сегодня мы усложняем задачу, - его голос прозвучал как констатация факта. — Взаимодействие. Чувственность. Расширение границ.
Он повернулся к Ирине и кивнул. Она поднялась с кресла. Её движения были плавными, уверенными. Подойдя к центру комнаты, она остановилась спиной к детям.
Дима невольно задержал на ней взгляд. Стройный стан, уложенные волосы, алый шёлк, обтягивающий бёдра. В его памяти вдруг, резко и не к месту, всплыл другой образ: кабинет в университете после пар, полумрак, запах старой бумаги
Как я люблю это...