Струя воды ударила с новой силой в низ её живота, моя сестра и секс-символ приглушенно вскрикнула, сладко зажмурившись, едва не утеряв равновесие, полуопёршись голыми ягодицами на стенку душа. Я не глядя рванул вниз язычок молнии брюк, расстёгивая ширинку, высвобождая измученный член, изо рта моего также вырвался сдавленный крик. Мне показалось, или сквозь шум воды прорезается слабо звук въезжающего автомобиля? Но Синти тут же сладостно застонала, будто в специальной попытке заглушить звуки, широко раскрыла рот и глаза, принялась дёргать трубкою душа меж ног — дергать так рьяно и истово, как если бы бьющая оттуда струя была твёрдым продолжением душа и дёргалась одновременно с раструбом.
Я почувствовал, будто теряю рассудок.
Времени было в обрез, если родители и впрямь уже въехали в двор, для меня в моём нынешнем состоянии это означало лишь то, что я должен успеть как-то кончить за две или за три секунды. Скинув штаны и трусы, запутавшись на миг в снимаемой через голову майке, я застонал, оставшаяся без внимания дверца ванной со скрипом захлопнулась, на миг моё сердце ёкнуло, мне показалось, что это уже на пороге родители, но в следующее мгновение мне стало всё равно.
Я распахнул опять дверь душевой, уже не заботясь о конспиративном прикрытии в виде «узенькой щели», прижал к паху руку, стоя голый в одних только тапочках посреди коридора, спермотоксикозный подросток и позор интеллигентных родителей, застонал громче, стискивая и дёргая с неистовой силой член, глядя пристально на содрогающуюся в оргазмических конвульсиях Синти, на Синтию, личико которой так исказилось, что в некий момент, мне казалось, она станет похожа на персонажа известной картины Мунка. Но наконец переливчатый стон её перешел в слабый крик, это стало своего рода музыкальным аккордом, моя сестра съехала вниз ягодицами по стене душа, её зажмурившиеся глаза опять приоткрылись, а взгляды наши встретились вновь.
Она тихо хихикнула, видя меня, забрызганный спермою пол и кучку одежды. Смех этот звучал как-то странно, нервно, быть может?
Протянув руку к удобно расположенному крану, Синти уменьшила напор воды до нуля и наконец убрала опостылевшую шумовую завесу.
— Маршалл! — прокатился издалека морозом по моим жилам и коже голос отца. — Почему гараж не открыт? Ведь я же просил!
Я в панике кинулся к куче обкончанного мною тряпья, не сразу сообразив, что следует надевать, и чуть не попытавшись просунуть ноги в рукава майки, сестра прикрыла рукою лицо и вновь захихикала.
Усмешка её показалась мне почти ведьмовской.
3
Я точно так и не узнал никогда, планировала ли Синти взаправду подставить меня. Может, она сама не расслышала звук приезда родителей поначалу, чем и объяснялся её нервный смешок? Так или иначе, дальнейшие дни показали, что ей до безумия нравилось погружать меня в чреватые позором события.
Я думал, в связи с приездом родителей эта странная игра завершится, хотя назначенный Синтией срок не истёк. Но уже на следующий день сестра как ни в чём не бывало поддразнивала меня под столом мыском туфельки на общей обеденной трапезе, в то время как мама рассказывала о проблемах с японской сантехникой.
— О да, мам, — улыбнулась она, наколов с многозначительным видом кусочек яичницы на вилку, словно создавая этим отсылку к недавнему прошлому. — Беды с канализацией — это кошмар. Хорошо, что у нас дома Маршалл, который, как-никак, тоже мужчина. — Голосок её сделался сладким-сладким, а движения её ножки ускорились, я перестал жевать, в шортах моих всё стало твердым, мне сделалось трудно даже дышать. — Он истинный рыцарь, он всегда готов помочь даме с принятием
О чем-то помечтаем