Я с гневом смотрел на неё, с яростью, с горечью, но в то же время с обречённостью, понимая, что она может вынудить меня кончить в любое мгновение. Или может оставить меня в таком состоянии — оставить меня мучаться на весь день.
— Я так рада, что мои дети не ссорятся, — рассмеялась безоблачно мама. Мягкая ступня Синтии освободилась тем временем от туфельки и легла прямо на вздутие шорт, пальцы пощекотали меня. — Признаться, я даже опасалась немного, что если оставить вам дом, вы разнесёте его в очередной драке.
— Что ты, мам. — В голосе её звучало неподдельное изумление. Пальчики её ножки тем временем сдвинули вниз резинку моих белых шорт, я, хотя презирая себя, придвинулся ближе, чтобы ей было легче действовать, белья я из-за жары на этот раз не носил, так что мой член после пары её ловких движений оказался высунувшимся наружу. — Маршалл замечательный мальчик. И очень преданный брат.
Она с улыбкой посмотрела на меня, пальчики её ступни без перерыва играли с моей влажной головкой.
— Правда ведь, Маршалл?
— Ох. — Я не знал, что сказать. Я закусил губу, я был в шаге от пика, от безумия всей этой ситуации я сам едва не терял рассудок, но вскинувшая брови сестричка-злодейка напротив явно не торопилась давать мне разрядку. — Т-тебе виднее.
Даже отец, традиционно спрятавшийся за газетой, издал какое-то саркастичное хмыканье в эту минуту, мать покачала с недоумением головой. Мне было уже всё равно, я был на грани того, чтобы попытаться приблизить итог самостоятельно.
Смежив ресницы на миг, Синти коварно отодвинула ножку.
— Я отлучусь за горчицей. — Она рассмеялась беззвучно, видя моё обескураженное лицо. — Я вчера забыла её у себя в комнате, мне она была нужна для работы по химии. Но не переживай особенно, Марш, я только сбегаю вверх по лестнице — и обратно.
Последние пять её слов прозвучали с особой мурлыкающей интонацией, встав, она смерила меня целиком собственническим изучающим взглядом — таким, как если бы её рентгеновский взор мог проникать сквозь стальную столешницу и сквозь скатерть.
Я дышал тяжело и часто, глядя снизу на удаляющиеся её ножки, сердцебиение моё заглушало голоса родителей.
«Вверх по лестнице — и обратно».
Я знал, на что она намекает.
Формально я как бы и вправду обязан был это выполнить, но я не думал, что эта часть зарока всерьёз, я думал, что вся эта дурь осталась далеко в прошлом?
Но если я этого не сделаю...
Член мой под материей шорт почти что стрельнуло молнией.
— Синтия никогда раньше не проявляла подобного интереса к учёбе, — проговорила задумчиво мама, тарелка её уже опустела, она меланхолично проверяла причёску, достав карманное зеркальце. — Кажется, Марш начал в кои-то веки положительно влиять на неё?
«Если бы».
Хотя я и впрямь помогал ей с уроками в последние дни значительно чаще обычного, причем мне на этот раз было не до язвительных издевательств. Но и вложить Синти в голову какие-либо новые знания у меня не было сил, из-за того, что со мною проделывала сестра две недели, все мои мысли во время совместных занятий были о том, как бы снова залезть ей под юбку или как бы её теплой ладошке оказаться в моих собственных шортах.
От воспоминаний этих, этих фантазий меня пробрало.
Рука моя скользнула под стол, я, весь полыхая огнем, надеясь изо всех сил на отсутствие дырок в скатерти, обхватил пальцами топорщащийся член. Сверху послышался сладенький голосок Синти:
— Я спускаюсь.
Сначала ниже пролёта меж этажами показались её босые ступни в белых лайковых туфельках,
Крушение надежд