Я лежал, не в силах пошевелиться, глядя в потолок. Потом услышал её тихий, довольный смешок.
Она приподнялась на локте и посмотрела вниз, на себя. Её взгляд был не шокированным, не возмущённым. Он был... оценивающим. Как будто она рассматривала интересную абстракцию.
— Вау, - прошептала она, проводя кончиком пальца по животу, собирая густую, белую жидкость: - Это... впечатляюще. Прямо как у порно-актёра!
Она поднесла палец к носу, вдохнула запах, а затем, не сводя с меня глаз, медленно облизала его: - На вкус... как и ожидалось. Насыщенно...
Меня скрутило от нового витка стыда и какого-то извращённого возбуждения одновременно. Я только что обкончал самую популярную девушку школы, и ей это... нравилось? Или просто было интересно?
— Извини... я... - начал я бессмысленно.
— За что? - она перебила, её глаза блестели в полумраке: - Я же сказала. В меня нельзя. Ты сделал правильно. Более того, ты сделал это... эффектно. Я чувствовала, как оно бьёт в меня. Горячее. - она села, разглядывая покрытые спермой бёдра: - Теперь я вся в тебе. В прямом смысле... Совсем дурак!
Последнее слово она сказала без злобы, скорее с каким-то странным одобрением. Потом встала, и её движения, несмотря на липкие следы на коже, были плавными и уверенными.
— Ладно, хватит валяться. Вставай, помойся. И принеси из кухни, герой, тёплую губку и бумажные полотенца. Ты устроил этот беспорядок - ты и уберёшь.
Она шла в ванную, и я, как загипнотизированный, смотрел, как капли моей спермы медленно стекают по задней поверхности её бедра. Восторг от оргазма давно сменился ледяной, щемящей пустотой и осознанием, что я перешёл какую-то черту, с которой нет возврата. И что эта девушка, стоящая под душем и смывающая с себя мои следы, теперь знает обо мне что-то, чего не знает больше никто. И, кажется, это знание давало ей надо мною какую-то абсолютную, пугающую власть. Я поднялся, чувствуя слабость в ногах, и поплёлся выполнять её приказ, понимая, что «урок взрослой жизни» только что перешёл в свою самую мрачную и непреложную фазу.
Я вышел из её квартиры, и мир будто накренился. Солнечный свет резал глаза, звуки города — гул машин, смех где-то вдалеке - доносились как из-за толстого стекла. Я шёл к себе домой, и всё моё тело было другим. Оно помнило. Каждый мускул, каждая клетка кожи кричала о только что пережитом. Я всё ещё чувствовал на губах её вкус - смесь духов, кожи и чего-то солоноватого, что было только её. Одежда казалась мне грубой и чужой, натиравшей кожу, которая только что дышала, соприкасалась с её кожей. Между ног было тепло, липко, и я знал, что это смесь нас обоих, и от этой мысли по спине пробегала новая, стыдная волна возбуждения.
Я был в полном, оглушительном шоке. Но это не был шок ужаса. Это был шок от перегрузки. Как если бы меня, всю жизнь слушавшего тихую школьную мелодию на флейте, внезапно оглушили полным оркестром, играющим что-то дикое, вихревое и незнакомое. Я выучил новый язык за один урок. Язык её вздохов, её команд, её абсолютной, уверенной отдачи.
В лифте я уставился на своё отражение в тёмном зеркале. Глаза были слишком большими, лицо бледным. Я выглядел как парень, который только что увидел привидение. Или стал им. В голове бесконечным зацикленным роликом прокручивались кадры: её халат, распахивающийся... чёрное кружево на фоне бежевой кожи... её губы, обхватывающие мой член... её глаза в момент, когда я вошёл в неё - в них не было нежности, не было любви. Было чистое, необузданное хотение. И владение.
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День седьмой