спины, гримасой невыразимого удовольствия на лице.
Потом наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, хриплым дыханием. Воздух в зале был густым и сладким. Мы лежали, глядя друг на друга через небольшую лужу моей спермы на мате. На её фарфоровой коже сияли капли пота, на моей - липкие белые следы.
Она медленно опустила бёдра на мат и, всё ещё тяжело дыша, улыбнулась. Её улыбка была усталой, но глубоко удовлетворённой.
— Вау, Ито-кун, - прошептала она, и её голос был низким, хриплым от недавних криков: - Это было... интенсивно. Спасибо за шоу.
Я не нашёл слов. Я мог только кивнуть, чувствуя, как стыд и опустошение начинают заполнять место, где секунду назад бушевал восторг.
И тут я осознал, что был настолько поглощён зрелищем Юки и собственной животной реакцией, что совершенно не видел, что происходило вокруг. С Маоко. С Аяка. Что они делали? На кого смотрели? Стыд сменился паническим любопытством, и я резко повернул голову.
Но было уже поздно. Занятие заканчивалось. Маоко уже одевалась у дальней стены, её движения были быстрыми и чёткими, лицо - каменной маской. Она не глядела в мою сторону. Аяка же, уже натянув шорты, стояла в нескольких шагах и смотрела прямо на меня. Нет, не на меня - на следы моей спермы, высыхающие липкими дорожками на моём животе и груди. И на Юки, которая, лениво потягиваясь, поднималась с мата. Взгляд Аяки был оценочным, заинтересованным, как у покупателя, рассматривающего неожиданно удачный лот на аукционе. В её глазах не было ревности. Было любопытство. И что-то вроде... одобрения?
Пока я пытался оттереть себя краем полотенца, чувствуя, как засохшие капли неприятно тянут кожу, ко мне подошла Юки. Она уже была в трусиках и футболке, но её густые волосы были растрёпаны. Она присела на корточки рядом со мной, и её зелёные глаза искрились смесью усталости и живого интереса.
— Не ожидала, что ты такой... экспрессивный, Ито-кун, - сказала она, и её голос звучал немного хрипло: - Приятно удивлена. Обычно ты ходишь такой задумчивый и грустный, как будто на похоронах.
Я попытался что-то пробормотать, но она перебила, понизив голос до интимного, доверительного шёпота.
— Слушай, дай мне свой номер. А то вдруг понадобится консультация по... домашнему заданию, например, по математике. Или просто поболтать: - Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хитрющее, знающее: - Моя подружка Аяка кое-что о тебе рассказывала. Довольно... интересные детали...
Она сделала паузу, давая словам просочиться в мое сознание. «Интересные детали». Меня будто ошпарило. Я сразу понял - о чём. О прошедшем воскресенье. О её квартире. О том, как я кончил. Тепло, мгновенно разлившееся по телу от её близости, сменилось ледяным ужасом. Аяка не просто играла со мной. Она делилась мной. Обсуждала самые интимные, самые постыдные моменты со своей подругой. Я был не просто игрушкой. Я был темой для разговоров.
— Она... что именно? - выдавил я, чувствуя, как горит лицо.
— О, ничего такого, - Юки сделала беззаботный жест рукой, но её взгляд был слишком проницательным: - Просто намекнула, что ты... способный. И что с тобой не скучно. Ну, так что, номер-то дашь? Или боишься, что я тоже буду звать тебя «помочь с математикой»?
Её тон был лёгким, дразнящим, но подтекст висел в воздухе, густой и недвусмысленный. Она протянула мне свой разблокированный телефон, уже открыв пустую страницу нового контакта. Мои пальцы дрожали, когда я набирал цифры. Я чувствовал себя не человеком, а вещью, которую передают из рук в руки, предварительно обсудив её достоинства и недостатки.
— Отлично, - она забрала телефон, её палец мелькнул, отправляя мне
С тещей (продолжение)