столом, глядя в невыученный учебник, и сперма липкими каплями падала на страницы с формулами. Лёжа в кровати, представляя, как это было бы, если бы в комнате Аяки в тот день была ещё и Юки - одна сжимала бы мои яйца, а другая сосала бы, и я заливал себе грудь и живот таким количеством спермы, что она стекала ручейками на простыню. Но самым частым местом стала душевая. Я включал холодную воду, становился под неё, и мёрзнущая кожа лишь подстёгивала бешеный ритм руки. Я кончал, упираясь лбом в кафель, и густое, белое семя выстреливало на стенку душа и тут же смывалось в слив мощными потоками воды. Я делал это снова и снова, пока ноги не подкашивались, а член не начинал болеть от непривычного напряжения. Я пытался смыть с себя не только физические следы, но и чувство полной, беспомощной принадлежности им.
Но чем яростнее я сопротивлялся, тем сильнее становилось влечение. Образ Юки, её фарфоровая кожа под моей спермой, смешались с воспоминанием о власти Аяки. Идея «тройничка», которую бросила Юки, из постыдной фантазии превратилась в навязчивую, жгучую реальность. Мне было стыдно этого желания. Глубоко, до тошноты стыдно. Но моё тело кричало громче совести.
На четвертый день, после особенно унизительной сцены в столовой - Аяка «по-дружески» кормила Юки клубникой с пальцев, а та, смотря на меня, сладострастно облизывала её пальцы, я уже почти сходил с ума.
***
Я сидел в своей комнате, в темноте. Телефон светился в руке, как раскалённый уголёк. На экране был открыт чат с Юки. Последнее сообщение от неё: «Заскучал? ;)».
Я чувствовал, как дрожат пальцы. Как будто не я, а кто-то другой набирал сообщение. Каждая буква давалась с усилием, как движение против сильнейшего течения. Стыд сжигал меня изнутри. Но было и другое чувство — облегчение. Облегчение от того, что можно перестать бороться.
Я: - Где и когда?
Сообщение улетело. Мгновение тишины. Потом три точки набора. Они пульсировали вечность.
Юки: - Завтра. После школы. У Аяки. Родителей не будет до ночи. Ждём. Не разочаруй.
Я выронил телефон. Он упал на одеяло, экран продолжал светиться, освещая моё лицо в темноте. Теперь пути назад не было. Я только что добровольно согласился стать тем, кем они меня считали — инструментом, игрушкой.
Битва была проиграна. Оставалось только дожить до завтра и принять свою роль. Я потянулся к себе, надо подготовиться...
Потом я лежал на спине, уставившись в потолок. Завтра. У Аяки. Я уже представлял запах её квартиры. Видел, как они смотрят на меня - Аяка с холодным любопытством, Юки с весёлым, ненасытным азартом. И где-то далеко, в параллельной вселенной, Маоко продолжала жить своей чистой, правильной жизнью, навсегда вычеркнув меня из списка живых. Это было самое больное. Но даже эта боль уже не могла остановить падение. Оно стало неотвратимым, как закон тяготения.
В этот день школа промелькнула как размытый, невнятный кошмар. Я не слышал учителей, не видел доски. Я видел только их. Аяку, посматривающую на меня с многозначительной усмешкой из-за спин одноклассников. Юки, которая на большой перемене, проходя мимо, сунула мне в карман брюк смятую бумажку. Развернув её в туалете, я прочёл всего три слова: «ЖДЁМ. НЕ ОПОЗДАЙ».
И Маоко. Она была словно призрак, существующий в ином измерении. В тот день она надела свитер с высоким воротником, хотя в классе было душно, будто пытаясь создать ещё один, последний барьер между нами. Наши взгляды не встретились ни разу. Она окончательно стёрла меня.
Последний звонок прозвучал для меня как удар грома. Я медленно, будто на эшафот, собрал вещи. Кенджи что-то кричал мне вслед
вот это секс всех поимел