Теперь я был над ней, а Кенджи - над Юки. Глаза девушек встретились через нас - в них вспыхнул чистый, безудержный азарт, вызов, радость от этой безумной карусели. Они управляли нами, как куклами, перебрасывая с места на место, и им это нравилось. Нравилось до дрожи.
Мы, мальчишки, могли только подчиняться этому вихрю. Всё смешалось: запахи, теперь я чувствовал на коже Аяки сладкий аромат Юки, а на губах - горьковатый привкус её помады, звуки, ощущения от разных тел - податливой, жадной нежности Юки и властной, сжимающей силы Аяки.
Это был чистый, животный восторг, помноженный на головокружительное чувство вседозволенности. Мы делали то, о чём втайне мечтает, наверное, каждый парень в школе, но боится даже признаться себе. И мы делали это вместе. С лучшим другом. И это знание - что он здесь, рядом, что он так же потерян, так же охвачен стыдом и восторгом - делало всё в тысячу раз интенсивнее.
Когда финал стал неизбежен, когда я почувствовал, как спазмы начинают сжимать живот, Аяка крикнула:
— Финишная прямая! Ко мне! Оба!
Юки буквально столкнула с себя Кенджи. Мы оба, спотыкаясь, едва не падая, оказались перед Аякой, которая сидела на краю дивана. Но она отстранилась, улыбнулась и кивнула Юки.
На колени перед нами опустились обе.
— Давайте же, - прошептала Юки, уже открывая рот. Её глаза блестели, как у кошки, поймавшей двух мышей сразу: - Покажите, чему научились. Не скупись.
Это было запредельно. Кончить после такой карусели, после всего этого смешения, видя перед собой две пары ждущих, полуоткрытых, блестящих губ, слыша рядом тяжёлое, прерывистое дыхание Кенджи...
Я не сдержался. Не смог и не захотел.
Спермы вышло много. Очень много. Казалось, всё, что копилось за эти дни унижений, желания и ярости, вырвалось наружу горячими, густыми, пульсирующими толчками. Первая порция попала Юки прямо в открытый рот. Вторая - Аяке на щёку и подбородок. Третья - снова Юки, уже на язык.
Я видел, как губы Аяки плотно обхватывают меня, как её щёки втягиваются, сглатывая. Видел, как Юки, не отрываясь, ловит каждую струю, а потом, когда я уже почти опустел, начинает вылизывать головку, выжимая последние капли.
Кенджи кончил через секунду после меня в рот Аяки, и я видел, как её горло содрогнулось от глотка. Она приняла всё, не проронив ни капли, потом отстранилась и показала нам чистый, влажный язык.
— Вкусно, - сказала она просто.
Юки, смеясь, облизнула свои пальцы, на которые тоже попали капли.
— Ого, - выдохнула она, смотря на меня: — Настоящий фонтан.
Мы с Кенджи лежали на полу, разбитые, опустошённые, покрытые потом и... другими жидкостями. Девушки, казалось, черпали энергию из самого воздуха. Они принесли воды, выпили сами, дали нам — стаканы, которые мы жадно осушили, лёжа на спине.
Потом Аяка села между мной и Кенджи, положив руки нам на грудь. Её прикосновение заставило нас обоих вздрогнуть.
— Устали? - спросила она притворно-сочувственно: - А ведь главный экзамен ещё впереди. Нужно привести оружие в боевую готовность. Снова.
И прежде чем мы успели что-то понять, они снова опустились к нашим членам. Но теперь это был не азартный дуэт, а медленная, почти милосердная, но оттого ещё более изощрённая подготовка.
Юки ласкала меня губами и языком, возвращая к жизни, в то время как Аяка делала то же самое с Кенджи. Потом - снова обмен. Аяка взяла меня в рот, и её техника сейчас была иной: неспешной, глубокой, растягивающей каждую секунду удовольствия, доводящей до трепета, но не позволяющей кончить. Она играла со мной, как кошка с мышью, и я, беспомощный, мог только
Мы просто хотели любить 1.