Юки смотрела на неё, широко раскрытыми глазами. Аяка наклонилась над ней, взяла её лицо в руки и поцеловала. Глубоко, влажно, передавая изо рта в рот. Я видел, как горло Юки содрогнулось от глотка, как она, сначала удивлённо, а потом с тихим, одобрительным смешком, приняла этот странный «дар». Она даже облизнула губы Аяки, когда та отстранилась, словно делясь последней каплей сладкого деликатеса.
Аяка выпрямилась, облизала свои губы, и на её лицо постепенно вернулось привычное спокойствие. Но в воздухе повисло что-то новое, ещё более сложное. Моя сперма стала не просто продуктом, а валютой, символом, связующим звеном в их игре, переходящим из уст в уста. Я лежал, совершенно опустошённый, наблюдая за этим извращённым ритуалом. Моя роль свелась к функции — поставщику вещества для их странных обменов.
Я расслабленно сполз с дивана на пол. Где-то рядом лежал Кенджи, тяжело дышал. Наши пальцы случайно соприкоснулись на липком от пота паркете. Никто не отодвинул руку. Проигравший и победитель, зритель и исполнитель - в конце концов, это не имело значения. Мы оба были здесь, свидетелями этого. И мы оба, затаив дыхание, ждали, какие ещё правила они придумают в следующий раз.
Где-то рядом на полу лежал Кенджи, тяжело дышал. Наши пальцы случайно соприкоснулись на липком от пота паркете. Никто не отодвинул руку. Проигравший и победитель, зритель и исполнитель — в конце концов, это не имело значения. Мы оба были здесь, свидетелями этого. И мы оба, затаив дыхание, ждали, какие ещё правила, они придумают в следующий раз.
Глава 9
Наши встречи действительно стали ритуалом. Каждое воскресенье, после обеда, СМС-ка с адресом - то у Аяки, то у Юки. Родители, казалось, навсегда исчезли в небытии воскресных бизнес-ланчей и спа-процедур. Мы с Кенджи стали чем-то вроде воскресной привычки, как поход в кино или на видеоигры. Только наша игра была иной.
В ту воскресную встречу в квартире Аяки витало настроение эксперимента. Девушки встретили нас уже не в школьной форме или игривом белье, а в одинаковых чёрных халатах, как у настоящих учёных.
— Сегодня, — объявила Аяка без предисловий, пока мы послушно раздевались в прихожей: - Мы будем пробовать что-то новенькое!
Юки хихикнула: - Да, расслабьтесь, подопытные. Будет интересно. Первый этап, вас надо разрядить. Чтобы вы были потом повыносливее.
Сначала душ, и вот я и мой друг голые в гостиной перед нашими одноклассницами.
Нас уложили на диван рядом. Девушки, сбросив халаты, под ними ничего не было, опустились перед нами на колени. Это был не страстный минет, а что-то механическое, эффективное. Аяка работала надо мной с холодной точностью хирурга, её движения выверены, язык попадал точно в нужные точки. Юки с Кенджи была более игривой, но не менее целеустремлённой. Они довели нас до оргазма за считанные минуты. Мы кончили почти синхронно, сперма толчками выплёскиваясь в их сжатые губы. Они проглотили, не моргнув глазом, и вытерли рты тыльной стороной ладони.
Хорошо. Напряжение снято, - констатировала Аяка: - Теперь - фаза стимуляции. Цель - полная боевая готовность.
Повторный минет был другим. Медленным, мучительным, растянутым. Теперь мной владела Юки, а Кенджи – Аяка. Они заставляли нас подходить к самой грани, а затем отступали, охлаждая член ледяным дыханием или лёгкими укусами за внутреннюю сторону бедра. Они менялись местами, сравнивая наши реакции, шепча друг другу: «Смотри, у этого быстрее пульсирует, когда я делаю вот так» или «У Кенджи чувствительнее головка сбоку».
Мы, краснея от стыда и возбуждения, лежали и стонали, полностью отданные на милость их бесстрастного любопытства. Моё тело было натянутой струной, каждый нерв оголён и кричал.
Последнее лето в деревне