который стоял бледный, с огромными глазами: - Твоя очередь, Кенджи-кун. Сзади. В неё же. Только... в другое место. Осторожно. Мы всё подготовили.
Она наклонилась, нанесла Кенджи в ладонь щедрую порцию холодной, скользкой смазки. Его пальцы дрожали. Юки приподнялась на локтях, обернулась к нему, её лицо было серьёзным, но глаза по-прежнему смеялись.
— Не бойся, просто... медленно, - прошептала она: - Я готова.
Кенджи опустился на колени позади неё. Мы с ним оказались лицом к лицу, разделённые лишь телом Юки. Я видел, как он сосредоточенно направляет себя, как Юки закусывает губу, чувствуя прикосновение к совершенно иному, запретному входу. Видел, как её глаза на мгновение округляются от первого, преодолеваемого сопротивления. Потом - как она расслабляется, и Кенджи, с тихим выдохом, начинает погружаться в неё.
Ощущения были сюрреалистичными. Чувствовать на себе тело Юки, её влагалище, плотно обхватывающее меня спереди, и в то же время – видеть и чувствовать, как Кенджи входит в неё сзади, как её тело принимает его, как её живот слегка выпячивается. Мы с Кенджи оказались так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Его глаза были полны того же шока и восторга.
Аяка наблюдала, присев на корточки рядом, как режиссёр: - Начинайте двигаться. Синхронно. Медленно. Почувствуйте друг друга через неё.
Мы начали. Сначала неуверенно, боясь причинить боль. Но Юки, закинув голову, простонала: -- Да... вот так... Боже... я чувствую вас обоих...
Это было неописуемо. Каждое моё движение вперёд встречалось с движением Кенджи назад, и наоборот. Мы создавали волну, которая прокатывалась через всё её тело. Она была связующим звеном, проводником, полем боя и местом абсолютного слияния одновременно. Я чувствовал не только себя в ней, но и давление, тень движения Кенджи где-то совсем рядом, разделённое лишь тонкой перегородкой плоти. Это знание сводило с ума.
Юки быстро потеряла дар речи. Её стоны превратились в непрерывный, хриплый поток звуков. Её ногти впились мне в плечи. Аяка, не выдержав, подошла ближе, опустилась на колени у головы Юки и начала целовать её, ласкать её грудь, шептать что-то на ухо.
— Теперь... сильнее! - скомандовала Аяка, и её собственный голос сорвался.
Мы ускорились. Это уже не было нежным ритмом. Это был мощный, слаженный напор. Юки закричала, её тело выгнулось в мощной, долгой судороге, сжимая нас обоих с невероятной силой. Это спровоцировало цепную реакцию.
Юки закричала - не крик, а какой-то хриплый, разорванный вопль, который, казалось, вырвал у неё всё воздух из лёгких. Её тело выгнулось в неестественной, почти пугающей дуге, натянувшись, как тетива лука, и затряслось в серии долгих, мощных судорог. Внутри неё всё сжалось с такой невероятной, молниеносной силой, что мне и Кенджи буквально застучало в висках. Казалось, она пытается раздавить нас обоих одной мускулатурой. Это длилось вечность - шумная, дикая, мокрая агония наслаждения, из которой она выползла, как избитая, вся в поту, слюнях и слезах, издавая лишь слабые, похожие на всхлипывания звуки. Она безвольно рухнула на меня, её горячее, липкое от пота тело полностью обмякло. Мы с Кенджи, всё ещё внутри неё, замерли, оглушённые этой демонстрацией абсолютной, животной потери контроля.
Аяка наблюдала за этим, присев на корточках, с горящими глазами. На её лице не было удивления - было торжество. Как будто она только что поставила удачный научный опыт. Она ладонью нежно провела по мокрым волосам Юки, откинув их со лба.
Мы с Кенджи, как два санитара после битвы, осторожно, помогая друг другу, высвободились из Юки и переложили её безвольное тело на диван. Она что-то пробормотала, уткнулась лицом в подушку и,
Встречи