мы оба были готовы, члены твёрдые, налитые, с выступившими каплями смазки на головках, девушки поднялись.
Юки легла на спину на широкий ковёр перед камином и жестом подозвала меня. Я вошёл в неё, и её тело, знакомое и всегда новое, обняло меня влажным жаром. Рядом Аяка принимала Кенджи. Это был почти обычный секс, если не считать того, что девушки постоянно смотрели друг на друга, обмениваясь комментариями.
— Чувствуешь, как он дрожит? - спросила Юки, её ноги обвили мои бёдра: - Как только я сжимаюсь вот так...
— У моего лучше ритм, - парировала Аяка, двигаясь под Кенджи: - Послушный, как метроном.
Мы менялись партнёршами ещё дважды, по команде Аяки. Это стало рутиной, отработанным движением. К этому моменту я уже почти не чувствовал разницы - только жар, влагу и всепоглощающее желание кончить, которое они снова и снова отодвигали.
— Так, пора повысить уровень, - Аяка встала на колени, опершись руками о пуф: - Ито, ко мне! Медленно. И не забудь про смазку!
Она себе сама нанесла её обильно, холодные капли стекали по её ягодицам. Вхождение было шоком. Несмотря на подготовку, пещерка была невероятно тесной, плотной, почти враждебной. Но по мере того как я погружался глубже, сопротивление сменилось мощным, сжимающим объятием. Она контролировала каждый сантиметр мышцами, о которых я и не подозревал. Её стоны теперь были приглушёнными, хриплыми, вырывающимися сквозь стиснутые зубы. Это не было наслаждением в привычном смысле - это была победа над собственным телом, и она позволяла мне в этом участвовать.
Рядом был Кенджи и Юки. Юки кричала громче, её тело било конвульсиями, но в её глазах, полных слёз от смеси боли и восторга, горел тот же азарт преодоления.
Мы менялись партнёршами ещё дважды, по команде Аяки. Это стало рутиной, отработанным движением. К этому моменту я уже почти не чувствовал разницы - только жар, влагу и всепоглощающее желание кончить, которое они снова и снова отодвигали.
— Так, пора повысить уровень, - Аяка встала на колени, опершись руками о пуф: - Ито, ко мне! Медленно. И не забудь про смазку!
Она сама нанесла её обильно, холодные капли стекали по её ягодицам. Вхождение было шоком. Несмотря на подготовку, она была невероятно тесной, плотной, почти враждебной. Но по мере того как я погружался глубже, сопротивление сменилось мощным, сжимающим объятием. Она контролировала каждый сантиметр мышцами, о которых я и не подозревал. Её стоны теперь были приглушёнными, хриплыми, вырывающимися сквозь стиснутые зубы. Это не было наслаждением в привычном смысле - это была победа над собственным телом, и она позволяла мне в этом участвовать.
Рядом был Кенджи и Юки. Юки кричала громче, её тело било конвульсиями, но в её глазах, полных слёз от смеси боли и восторга, горел тот же азарт преодоления.
— И финальный эксперимент на сегодня, - выдохнула Аяка, когда мы все, запыхавшиеся, стояли на коленях. Её голос дрожал от редкого для неё возбуждения: - Сэндвич. Двойное проникновение.
Мы с Кенджи переглянулись. Эта фраза висела в воздухе, тяжёлая и невероятная.
— Юки, ты первая, - Аяка кивнула: - Ложись на спину.
Юки, улыбаясь во всю ширину своего личика, плюхнулась на спину на большой ворсистый ковёр, разведя ноги. Аяка жестом указала мне.
— Ито, ложись под неё. На спину. Между её ног.
Я, с бьющимся сердцем, выполнил приказ. Ковёр был прохладным под моей спиной. Потом Юки приподняла бёдра, и Аяка помогла ей опуститься сверху на меня. Мой член вошёл в её влагалище, одним плавным, глубоким движением. Она издала длинный, довольный стон, опустив ладони мне на грудь.
Ах уж эта тетя Нина (1-2)