«того» - чтобы её пронзили, наполнили, как Саша наполнял Лену.
Лето. Лена уехала на пару дней. Люда знала, что Саша придёт. План созрел сам собой.
Он пришёл рано. Люда, надев самые обтягивающие, вылинявшие до белизны джинсы, открыла дверь.
— Лена ушла, но скоро вернётся. Подождёшь её? - сказала она, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как под его взглядом загораются соски.
Он согласился. В комнате стало невыносимо душно от молчания. Люда встала.
— Пойдём купаться. Жарко.
По дороге на речку она шла впереди, намеренно замедляя шаг, покачивая бёдрами так, чтобы швы джинсов врезались в самую мякоть, очерчивая каждую половинку. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на узкой талии, на округлостях под синей тканью, и её влагалище отвечало лёгким, влажным сжатием.
На пляже она скинула майку и джинсы, оставаясь в крохотном красном купальнике. Его взгляд прилип к ней. Она видела, как он сглатывает, как его глаза бегают от её груди, ясно очерченной под тканью, до линии бикини, скрывающей всё самое интересное. В воде она подплывала к нему близко, касалась его скользкой кожей, смеялась и отплывала, чувствуя, как внутри всё закипает от азарта.
Дома, в Лениной комнате, она надела свой последний козырь - короткий домашний халатик, надетый на голое тело. Ткань была тонкой, и при свете лампы было видно тёмные тени сосков и треугольник лобка. Она села рядом с ним на тот самый диван.
— Саша, - её голос дрогнул, но не от страха, а от возбуждения: - Я тебя обманула. Лена сегодня не придёт. Она уехала. Я всё знаю про вас. Я всё видела.
Он замер, его глаза расширились. Она не стала ждать. Её пальцы сами нашли пояс халата и развязали его. Полотнища расступились, обнажив её полностью: юное, чуть пухлое тело с лёгким загаром, упругие груди с крупными алыми сосками, уже набухшими от желания, гладкий живот и густые пепельные кудри между сомкнутых бёдер.
— Сделай со мной то же самое! - выдохнула она.
Больше слов не потребовалось. Он набросился на неё, как зверь, сбив с ног на диван. Его губы были жадными, язык властно ворвался в её рот. Его руки мяли её груди, больно, но это была та боль, которую она хотела. Она сама помогала ему, стаскивая с него футболку, расстёгивая ширинку джинсов. Его член выпрыгнул наружу - внушительный, тёмный, с груглой головкой, уже влажной от предсеменной жидкости. Она ахнула, увидев его вблизи, и потянулась к нему рукой, но он был уже сверху.
Первый раз был неудачным. Он, дрожа от нетерпения, тыкался напряжённым членом в её сопротивляющееся, инстинктивно сжатое девственное влагалище, не мог попасть. Отчаявшись, он сдавленно застонал, его тело дёрнулось, и тёплая, липкая струя спермы брызнула ей на низ живота и лобок, пачкая кожу и пепельные кудряшки. Он обмяк, лицо его было искажено стыдом.
Люда лежала, чувствуя, как его сперма остывает на её коже липкими каплями. Разочарование было острым, почти физической болью. Она хотела познать, а получила только эту липкость снаружи.
На следующий день он пришёл снова, бледный, с тёмными кругами под глазами. Она открыла дверь в одной ночной сорочке. Он ворвался в квартиру, даже не закрыв дверь, прижал её к стене в прихожей. Его поцелуй был отчаянным. Он нёс её в комнату, на её собственную неубранную кровать, пахнущую её сном и теплом.
На этот раз он не торопился. Он задрал сорочку, открывая её тело, и его рот опустился к её груди. Он сосал её соски, кусал, заставляя её выгибаться и стонать. Его пальцы нашли её влагалище - уже мокрое, готовое, и растянули его, готовя
ЮНОСТЬ ПЕТРА