И вот теперь - закономерный итог. Туалет поезда. Пацан в форме. Липкие бёдра. Та же пустота.
Гале сдавило горло. Ей вдруг отчаянно захотелось не быть одной с этими мыслями. Она слезла с полки и тронула за плечо Люду, спавшую на нижней.
Разбуженная Люда что-то проворчала, но, увидев в свете проходящих фонарей за окном мокрое от слёз лицо подруги, моментально протрезвела.
— Что случилось? Валерка обидел? - она тут же подвинулась.
Галя, рыдая, выпалила сжатый, гневный монолог о туалетах, подъездах, сперме и своей ничтожности. Не о Валере, а обо всех них. О себе.
Люда слушала молча, кутаясь в простыню. Потом обняла подругу за плечи, прижала к себе. От неё пахло тёплым сном, цветочными духами и женской мягкостью.
— Глупая, - тихо сказала Люда, не выпуская сигарету из угла рта: - Всё вытекает. И его дерьмо, и твои слёзы. Надо просто чаще подмываться. А красота твоя... Она для тебя, а не для них. Ты сама решаешь, кому и где её показывать. Даже если это грязный сортир. Это твой выбор. И хуй с ним, если после противно. Зато кончила же? Кончила. Значит, не всё пропало.
Её циничная, грубая логика странным образом подействовала. Галя перестала рыдать, лишь всхлипывала. Люда стряхнула пепел в пустую стопку и легла на полку, приглашая Галину голову к себе на плечо.
— Давай поспим. Завтра море. Там всё смоет солёной водой.
Люда, успокаивая свою подругу, не совсем понимала причины её расстройства. У Люды всё было проще и яснее. Секс был приятным приключением, способом получить кайф, а не драмой. В её голове не было места для таких терзаний. Для неё всё началось с чистого, жгучего любопытства.
Это было пару лет назад. Скучный вечер, зубрёжка. И тогда - странные звуки из-за двери комнаты старшей сестры студентки Лены. Непонятные приглушённые вздохи, прерывистые стоны, скрип пружин дивана. Звуки, от которых по коже бежали мурашки и внизу живота ёкало.
Люда подкралась к двери и приникла глазом к холодному металлу замочной скважины. Картина навсегда врезалась в память.
Лена, её всегда такая правильная сестра, сидела на корточках над своим однокурсником Сашей, который лежал навзничь на диване. Она была голая. Лунный свет из окна скользил по её мокрой от пота спине, подчеркивая округлость ягодиц, которые плавно, с каким-то гипнотическим ритмом, поднимались и опускались. Под ней, тоже голый, Саша держал её за бёдра, помогая движению. Его член, тёмный, блестящий, как мокрый камень, то исчезал в теле сестры, то появлялся снова, влажный и глянцевый.
Люда замерла, не в силах оторваться. Она видела, как напрягаются мышцы на спине Лены, как её груди колышутся в такт. Видела выражение её лица - запрокинутое, с полуоткрытым ртом, с закрытыми глазами в тени длинных ресниц. Это было лицо абсолютного, животного наслаждения. А звуки... тихие стенания, прерываемые хриплыми мужскими выдохами.
«Вот значит, как они готовятся каждый вечер к экзаменам», - пронеслось в голове у Люды с приступом острого, почти болезненного понимания. В тот момент мир перевернулся. Все куклы, книжки, школьные сплетни - всё стало пылью. Существовало только это: соединяющиеся тела, пот, этот ритм и тайна, которая происходила там, в точке их соединения.
После этого всё в Люде изменилось. Школа стала тусклой. По ночам, особенно после того, когда Саша заходил к Лене, она лежала в своей комнате, прислушиваясь к приглушённым звукам через стену, и её собственное тело отвечало на них горячей, стыдной пульсацией между ног. Она засовывала руку под одеяло, терла себя сквозь ткань трусиков, пытаясь воспроизвести тот ритм, ищу ту точку, но это было не то. Ей хотелось
Обратите на это внимание