пиратская охота. На кораблях вроде Дахарты один из основных способов защиты – отключение всех систем корабля, «исчезновение» с радаров. Для таких перевозок запасные системы отключают совсем, чтобы те случайно не сработали невовремя. Отключить их «совсем» нельзя – поэтому механики просто ставят в срок включения десяток месяцев и больше об этом не парятся. Корабли такое, конечно, совсем не любят. Но Дахарта не жаловалась – предосторожность экипажа спасла ей жизнь.
Вторая и третья волны раскола прошли сквозь «мертвое» тело Дахарты, не причинив ей вреда. Я попытался представить это себе – висящий в космосе корабль, огромный, бездвижный, переливающийся золотом в лучах близкой звезды. Я видел изображения повисших у Раскола бесконечных космических кладбищ, но никогда раньше я не представлял себе на таком изображении знакомый корабль. Как выглядела Дахарта, пока ее системы не пришли в движение?
Пробуждение Дахарты было малоприятным. Ее экипаж был мертв – без систем корабля они не могли прожить дольше пары дней, а спасательные операции в ее секторе начались только через месяц после Раскола. Кроме того, двигатели Дахарты оказались в очень плохом состоянии – она не могла лететь или даже просто развернуться на месте. Видимо пока она «спала», ее щупальца оказались перебиты свободными метеоритами. Она послала сигнал в центр и стала ждать, пока за ней прибудут спасатели.
Тут я испытал стыд, никак не связанный с возбуждением – Дахарта не стала об этом говорить, но я отлично понимал, что первым делом спасатели искали выживших людей – до пустых кораблей они добрались в последнюю очередь. Этим объяснялось то, почему я провел на краю Раскола на год меньше Дахарты.
– Мне очень жаль, – сказал я, когда она закончила говорить.
– Нечего жалеть, – сказала Дахарта. Ее голос и вправду звучал довольно весело, без горечи: – Я не зря провела это время. Я не могла двигаться, но мне удалось запустить Тэра и Дахта. Конечно, пришлось заново наполнять им мозги, но это было интересное занятие.
– Это объясняет, почему они такие... – я не сразу подобрал нужное слово. – Необычные.
– Мне подходят, – сказала Дахарта. – И мое тело они знают лучше, чем любые другие роботы. Было время изучить.
Мне нечего было больше сказать, и я положил на порт синхронизации левую ладонь – обыкновенный жест уважения кораблю. И тут же мое тело будто наполнилось странным, горячим чувством – голова закружилась, я дернулся и заметил, что вздрогнула и Дахарта. В рубке это не ощущалось, но чуть изменились цифры координат на экране. Мы сместились в сторону на совершенно микроскопическое расстояние. Микроскопическое, но реальное. Нужно было спросить ее об этом, попытаться понять, почему мы оба так странно реагируем на синхронизацию, но я думал о другом. О натянутом белье под скафандром, о приятном возбуждении и легкой боли в напряженном теле там, где ему не хватало места. Нужно было быстро пойти в каюту и помедитировать – продолжать разговор в таком состоянии мне показалось просто неприличным.
***
В каюте я поскорее стянул с себя скафандр и белье, остался в одних узких трусах, которые сильно выпирали спереди. Без шлема другим космонавтам приходилось пользоваться наручными пультами для управления собственной каютой, но у меня была возможность посылать сигналы прямо из руки. Я притушил свет, забрался на кровать и попытался расслабиться, вглядываясь в стену. За последнюю неделю я в доскональности изучил розовый узор на мраморе – и теперь пытался собрать из него какие-то внятные образы. Я сидел, скрестив ноги, положив руки себе на колени, с неприязнью осознавая, что больше всего мне хочется не рассматривать стену,
Что значит порезвиться