самой сути её тела. Его язык работал неутомимо, обводя клитор, проникая во влажный вход, собирая всё новые и новые капли её возбуждения. Эмили, приподняв голову, нанизала на шнурок ещё одну гайку — семнадцатый или восемнадцатый, она уже сбилась со счёта. Пробочка в попе Тома к этому времени разрядилась, её гул стих, оставив лишь лёгкое, уже привычное присутствие инородного тела глубоко внутри.
Эмили ухватилась за массивное силиконовое основание и, чувствуя, как его тело слегка напряглось в ответ на её прикосновение, медленно, с постоянным, неослабевающим давлением, начала извлекать пробку. Она выходила постепенно, миллиметр за миллиметром, и когда самый широкий участок прошёл мышечное кольцо, пробка выскользнула полностью — с мягким, влажным, почти нежным звуком. Его анус остался приоткрытым, розовым, расслабленным, идеально подготовленным.
Положив пробку рядом на матрас, Эмили взяла в руки дилдо. Он был тёплым от её ладоней, упругим, с проработанными венами и тёмно-розовой головкой — послушная копия настоящего члена, ждущая своей очереди. Она выдавила на него новую порцию лубриканта и обильно, тщательно покрыла весь ствол, от головки до самого основания. Густая, прозрачная смазка стекала по искусственным венам толстыми, тягучими каплями.
Она приставила широкую, округлую головку к его расслабленному, влажному от смазки анусу.
— Сейчас будет давление, — предупредила она, и её голос — спокойный, ровный контрастировал с влажным жаром их тел. — Не сопротивляйся, просто прими.
Она начала вводить. Сначала встретилось сопротивление — сфинктер, хоть и подготовленный многократными проникновениями, инстинктивно сжался на самом широком участке головки. Эмили не давила силой. Она просто поддерживала постоянное, неослабевающее давление, позволяя его телу адаптироваться в своём темпе.
— Ды-ы-ши, — протянула она, и Том, стиснув зубы и вцепившись пальцами в её бёдра, сделал глубокий, судорожный выдох. В этот момент его мышцы поддались — расслабились, приняли, — и широкая головка дилдо мягко, с влажным чмокающим звуком, провалилась внутрь. Том вздрогнул всем телом, издав сдавленный, горловой звук — не то стон, не то всхлип.
— Всё, — сказала Эмили, и в её голосе, несмотря на усталость, прозвучало одобрение. — Самый сложный момент позади. Теперь просто... глубина.
Медленно, не торопясь, без лишней спешки, она продолжала вводить силиконовый ствол глубже в его тело. Он скользил легче по мере продвижения вглубь прямой кишки, смазка делала своё дело, и дилдо все легче и легче входило внутрь. Эмили остановилась перед самым широким, надувным участком у основания.
И в этот момент Эмили почувствовала, как из её собственного влагалища, возбуждённого и сжимающегося в пустоте, вытекла густая, горячая струя смазки. Она потекла по промежности, смешиваясь с остатками спермы и лубриканта, затекла между ягодиц и дальше, на матрас, оставляя тёмное, влажное пятно под её бёдрами. Её тело отзывалось на эту сцену — на то, как её сын принимает в себя то, что она в него вводит.
— Вот и всё, — прошептала она, оставляя дилдо на месте, просто позволяя ему там быть, чувствуя, как его мышцы медленно привыкают к новому, полному присутствию. — Чувствуешь? Оно внутри.
Том лежал неподвижно, дыша глубоко и ровно, привыкая к новому, глубокому ощущению наполненности, которое было куда более сильным, чем от пробки. Эмили, убедившись, что он не в панике, снова приподняла голову и принялась нежно целовать и лизать его мошонку и основание его члена, который, парадоксальным образом, начал снова потихоньку наполняться кровью под воздействием этой сложной смеси — боли, давления, заботы матери и её властного, успокаивающего голоса.
Эмили дала ему минуту, чтобы привыкнуть к ощущению дилдо внутри, затем её рука, держащая силиконовый ствол, медленно пришла в движение. Она не вытаскивала его полностью, а начала
Не ссыте, пацаны!