«...обязуется проводить ежедневные «практические занятия» продолжительностью три часа...» — отдельный, специально отведенный срок для того, чтобы ее просто... использовали. Как шлюху. Для разрядки.
«...обязуется обучать студенток грязнокровного происхождения исключительно бытовой магии, косметическим и эротическим чарам, а также теоретическим и практическим навыкам полового общения...» — им тоже загораживали дорогу к настоящей магии. Их научат быть служанками и шлюхами. И она должна была этому учить.
Были еще пункты. Некоторые даже наделяли ее правами. Например, ей действительно обещали платить, пусть и смехотворно малую сумму. Она не должна была выполнять требования, которые несут непосредственную угрозу ее жизни. С удивлением она узнала, что ей полагаются выходные – один день в месяц. Ей даже обещали отпуск – одна неделя во время летних каникул. Она могла покидать Хогвартс, но только в свой выходной или по согласованию с администрацией, по служебной надобности, сроком не более чем на 24 часа. Впрочем, отпуск ей было разрешено проводить вне школы, но было запрещено покидать территорию Великобритании. Она искренне удивилась, что ей дали хоть какие-то права. Зачем? Хотя, если подумать, это тонкое издевательство. Все эти «права» подкрепляют ее статус «профессора». Смехотворная зарплата, жалкие выходные, короткий отпуск... Все это подчеркивало, что она добровольно устраивается на эту работу. Не будь их, то она могла бы считать себя пленницей, подчиняющейся грубой силе. Но пленникам не дают отпусков. Так она становится соучастницей собственного падения.
Ей предложили выбор: подписать и получить «привилегированную» роль в новом порядке или отправиться в подземелья, где циклы пыток и принудительного возбуждения будут ее единственной реальностью до конца коротких, мучительных дней.
Она колебалась. Профессор сексуального воспитания... Какое злое, извращенное издевательство над ее умом, над ее устремлениями и мечтами. Ведь в более счастливые времена она иногда задумывалась о том, что было бы интересно когда-нибудь стать профессором в Хогвартсе. Она ведь любит учиться и учить. Она могла бы преподавать Трансфигурацию или Чары... А теперь ей предлагают должность «профессора», а фактически общедоступной шлюхи для пожирательских деток. Интересно, кто нашептал Темному Лорду такое наказание для нее? Зная Волан-де-Морта, тот предпочел бы просто запытать ее Круциатусом до смерти. Но кто-то предложил ему эту более изысканную, растянутую во времени пытку. Кто-то кто знал ее, ее стремление к знаниям, ее успехи в учебе, ее любовь к Хогвартсу. Скорее всего, это был кто-то, кто с ней учился, кого бесило ее превосходство на уроках. Малфой, может быть. Или другой слизеринец. Впрочем, какая теперь разница?
Остаток гордости, тот самый, что когда-то заставлял ее спорить с профессорами, сопротивляться несправедливости, шептал: «Умри, но не соглашайся. Они не заслужили твоей покорности». Она сжала зубы.
Но ее тело, сломанное, преданное, помнило ужас этих циклов. Помнило, как оно отзывалось на чары. Помнило боль и леденящий холод, и как за ними следовала та предательская, сладкая волна, которую оно не могло сдержать. А Яксли, видя ее колебания, терпеливо включил кристалл-хранитель.
На стене кабинета возникло изображение. Она увидела себя. Услышала свои же стоны, не только от боли, но и те, что были вырваны магией, имитирующей наслаждение. Увидела, как ее тело, покрытое полосами от ударов, выгибается навстречу несуществующему любовнику под чарами. Увидела свое лицо, искаженное не пыткой, а чем-то другим — физиологическим экстазом, наложенным на ужас.
— Красиво, не правда ли? — тихо спросил Яксли. — Мы можем делать это вечно. А можем отправить эту запись твоим друзьям и соратникам. Отправили бы и родителям-маглам, да вот они пропали. А жаль. Представляешь, как папочка смотрел бы на свою умную доченьку? На то, во что она превратилась и как она... кончает от
Казань - Москва