удар. Прямо под именем, тем же почерком, была выведена дата: 20 февраля 2026 года. Сегодняшнее число.
Алексей отпрянул, тяжело дыша. Он присмотрелся к манере исполнения. Линии были не самыми уверенными, и не профессиональными. Это был его собственный почерк. Тот самый, которым он заполнял истории болезни, но он точно знал, что не рисовал этого на стене пустой квартиры.
Чуть ниже, он заметил еще одну надпись, крошечную, едва различимую: «Она не забыла. Она просто ждет, когда ты допишешь формулу. 33».
Алексей приложил дрожащую ладонь к холодному бетону. И в этот момент он понял: он не спятил. Мир действительно изменился, стер лишних персонажей, переписал биографии и залечил ожоги. Но под «штукатуркой» новой реальности всё еще пульсировал старый чертеж.
Он вспомнил лоскут винного шелка в своем кармане. Если Марина — «настоящая»… Марина — не помнит ночи, значит, та женщина, с которой он был, сейчас находится где-то в другом слое этого города. Или она — это ключ, который сам не знает, что он открывает.
Внезапно в пустой квартире раздался звук. Не из стены. На этот раз — из прихожей.
Щелчок дверного замка.
Кто-то открыл дверь своим ключом и медленно входил внутрь. Алексей замер, сжимая в руке кусок содранных обоев.
Алексей замер, прижавшись спиной к ободранному бетону. Звук шуршащих пакетов и стук каблуков по паркету казались оглушительными в этой еще минуту назад мертвой квартире.
— Леша? Ты дома? — голос Лены звучал абсолютно буднично, с той самой едва уловимой ноткой вечного недовольства, которую он знал наизусть.
Он медленно вышел из детской. В прихожей стояла она. Та же прическа, то же пальто, те же холодные глаза. Она ставила на пол тяжелые пакеты, из которых выглядывал батон и пачка молока. Всё выглядело настолько нормальным, что у Алексея закружилась голова. Не было никаких светящихся нитей на её коже, никакой «воронки» из стен.
— Что ты застыл? Помоги пакеты донести, — она выпрямилась и взглянула на него, но тут же её взгляд переместился за его спину, вглубь комнаты. — Господи, Алексей! Что ты натворил? Зачем ты портишь стены в комнате дочери? Даша расстроится, мы же только прошлым летом их переклеили!Почему ты всегда все портишь! Сколько можно! Ты не можешь зарабатывать, так не порти хоть то что есть! Придурок! Какой же ты придурок!
Алексей стоял, тяжело дыша, глядя то на неё, то на свои руки. На безымянном пальце тускло блестело обручальное кольцо.
— Лена... — его голос сорвался. —Я звонил... Марина сказала, что тебя нет. Что я холост. Что квартира пуста.
Лена замерла, её лицо исказилось в привычной гримасе презрения. — Опять эта твоя шалава из больницы? Ты просто спятил уже, со своей «Геометрией безумия». Я была у мамы, Даша там осталась на выходные, ты же сам меня отвез вчера вечером! Ты что, совсем рассудок потерял от своих дежурств, алкаш, всю жизнь мне испортил, теперь до квартиры добрался!
Она прошла мимо него в детскую и вскрикнула, увидев ободранную стену. — Ты... ты содрал всё! Зачем? И что это за каракули на бетоне?
Алексей подошел к ней. Он смотрел на выцарапанную дату — 20 февраля 2026 года — и на фразу «ТЫ ЖИВ».
— Ты видишь это, Лена? — он указал на рисунок. — Это мой почерк. Но я этого не делал. Сегодняшнее число.
Лена посмотрела на стену, затем на него. В её глазах на мгновение мелькнул не человеческий гнев, а тот самый пустой, зеркальный блеск, который он видел в «воронке». — Там ничего нет, Леша, — тихо сказала она, и её голос вдруг стал плоским, лишенным эмоций. — Просто
После ванной