видел, как сизое пламя свечи начинает искажать пространство вокруг Марины. Воздух за её спиной пошел рябью, как над раскаленным асфальтом.
— Посмотри на меня, Марина! — он схватил её за руку. — Вспомни Подол. Вспомни квартиру. Вспомни, как ты сорвала с себя халат, потому что крест жег тебе кожу!
— Пустите! Вы бредите! Мама! — закричала она, пытаясь вырваться.
Но Алексей поднес черную свечу к её груди, туда, где должен был быть ожог. Пламя свечи вдруг метнулось к её телу, словно живое существо, почуявшее добычу. Оно не жгло ткань халата — оно проходило сквозь неё.
Марина внезапно замолкла. Её глаза закатились, а тело выгнулось дугой, как при эпилептическом припадке.
— А-а-а-а! — этот крик был не человеческим. Это был звук рвущегося металла.
Прямо под прозрачным пламенем черной свечи на её белой коже начал проступать багровый след. Сначала тонкая линия, потом перекладина. Ожог возвращался, прорезаясь сквозь «новую» реальность, как тату из-под слоя дешевого грима.
— Вспомни! — рычал Алексей, чувствуя, как стены подъезда начинают вибрировать и покрываться трещинами. — Нас двое! Мы — живы!
В этот момент дверь квартиры распахнулась. На пороге стояла её «мать», но теперь это была не добрая старушка. Её челюсть отвисла до груди, а из глазниц струился тот самый серый дым.
Марина открыла глаза. В них больше не было недоумения. В них была ярость и узнавание. Она схватила Алексея за руку, и её пальцы впились в его кожу до крови.
— Я вспомнила, — прохрипела она... где я....в смысле где мы, что за бред происходит Леша??? они выбежали во двор, возле самого подьезда стояла машина за рулем сидел капелан Иосиф. - Быстро в машину крикнул он, быстро!!!
Машина капеллана рванула с места прежде, чем захлопнулись двери. Марина вжалась в сиденье, тяжело дыша; её халат был расстегнут, и багровый ожог на груди пульсировал в такт бешеному ритму сердца.
— Леша... этот дом... эта женщина, — она судорожно схватила его за руку. — Она не моя мать! Я помню её лицо, но оно было как маска из холодного пластика! Где мы были всё это время? Почему я все забыла?!
Алексей обернулся. Сзади, над Дарницей, небо сворачивалось в тугую, гноящуюся спираль. Панельные многоэтажки осыпались серым пеплом, обнажая под собой пустоту, затянутую копошащимися тенями. «Мать» Марины стояла посреди двора, её фигура вытянулась до третьего этажа, а длинные, многосуставчатые руки скребли асфальт, пытаясь достать уходящий автомобиль.
— Не смотри назад! — выкрикнул отец Иосиф. Он крутил руль с яростью человека, идущего в рукопашную. — Они перестраивают город на ходу! Если вы поверите в то, что видите в зеркалах, мы никогда не доберемся до святой земли!
Машина летела по мосту через Днепр, но река внизу больше не была водой. Это была река черной ртути, в которой отражались не звезды, а миллионы глаз тех, кто ждал за «завесой».
— Капеллан, откуда вы здесь? — Алексей перекрикивал гул ветра, врывающегося в окна. — Монах сказал, что вас нет!
— Монах сказал то, что молох хотел услышать! — Иосиф резко переключил передачу. — В храме есть «слепая зона», которую они не могут чувствовать. Я ждал вас у входа в Дарницу, потому что знал: когда ты зажжешь черную свечу, весь этот сектор загорится на их карте как неисправность!
— Что за свеча, Леша? — Марина посмотрела на него, её глаза блестели от слез и адреналина.
— Поминальная по тем, кто здесь, но не родился, — прошептал Алексей, нащупывая огарок в кармане. — Она сожгла имитацию. Она вернула
Пере-