действия замерли по обе стороны а эти места, были границей и ни одна из воюющих сторон тут не была в авторитете, на то она и «серая зона», тут между условным «нулем» обеих сторон все еще оставались люди... Кто не уехал по исключительно своим причинам, кто не хотел а кто не мог или просто было некуда, у каждого своя правда и своя история.
Старик подошел к девочке. Его глаза были цвета битого стекла — прозрачные и пустые.
— Ты опоздал, — сказал он, даже не глядя на Станислава, который застыл в паре метров. — Но ты пришел вовремя, чтобы увидеть...
Старик возложил руку на лоб девочки и начал нараспев читать какую то странную молитву. Та забилась в конвульсиях, её глаза закатились, обнажая мутные белки. И тут из её рта начала выходить дымка темно серого цвета, очень похожая на тень, но она просто лилась из ее рта. К держащим мужчинам подошли еще по двое с каждой стороны, потому что, судя по ее остервеневшим движениям было видно, что они не справляются...
Если в начале это было похоже на дымку, то через минуту это уже была плотная, маслянистая субстанция, которая вытекала медленно, как деготь. Она не рассеялась на свету. Она собралась в сгусток, который на мгновение обрел очертания высокой женской фигуры.
Тень повернулась к старику... Опять ты... проскрипела она, когда же ты наконец сдохнешь алкаш проклятый, твоя семейка тебя заждалась уже... и тут неожиданно тень словно по дуновению ветра повернулась к нему... к Станиславу.
— Ста-а-ас... — прошелестело в его голове. Голос был точной копией голоса Марины, но лишенный всякой страсти. — Мы ждем тебя ... Контракт уже вписан в твою тень. Не заставляй нас приходить за тобой в это захолустье.
Тень вспыхнула и втянулась в трещину в земле, вместе с последними словами старика – ИЗЫДИ!, и девочка обмякла. Старик-экзорцист тяжело вздохнул и обернулся к Станиславу. Он с интересом и какой-то болью рассматривал нежданного гостя...
— Заходи в храм, — хрипло произнес Серый Святой. — Посмотрим, кто ты и во что ты превращаешься.
Стасу стало страшновато, но...любопытство мать его, словно потащило его по обвалившимся ступенькам...
Внутри храма было холодно. Пахло сыростью, старым деревом и ладоном. Старик подвел Станислава к боковому приделу. Там, в тусклом свете единственной лампады, висела икона.
Станислав почувствовал, как ноги стали ватными. Божья Матерь с Младенцем. Лики были строгими, почти суровыми, но в глазах светилась та самая тихая мощь, которую он помнил с детства.
— Это икона..., такая была у моей бабки... вернее она принадлежала еще ее маме — прошептал он. — Настоятельнице какого то Ростовского монастыря. Бабка хранила её всю свою жизнь, а я нашел незадолго до ее смерти - под полом. Это она мне рассказала, что икона принадлежала еще ее маме... Их расстреляли большевики, мою прапрабабку и ее мужа...эта икона единственное что осталось...Когда бабушку с другими детьми «Врагов народа» сослали на Донбасс, она засунула икону себе в телогрейку и так носила, что бы не нашли...
Старик молчал, рассматривая Стаса... Тьма...произнес он...Лукавый коснулся и отметил тебя парень...я не могу понять, где ты...ты стоишь как будто на самом краю черты, но ты еще жив...но среди живых я тебя просто вижу, но не чувствую...ты как будто умер внутри...
Стаса как будто прорвало, он начал быстро, сбиваясь рассказывать о себе, о том, что хочет умереть, уже давно, о психиатрах к которым он начал ходить, и конечно про свой последний поход он не забыл, и уж тем более про разговор о продаже души...
Моим первым, стал пожилой мужчина