Олег переглянулся с Пашей. Тот лишь недоуменно пожал плечами, перебирая в пакете серебряные побрякушки. — Дама? — Олег сплюнул. — Ну, пошли, глянем на эту «запись».
В приемной, на жестком казенном стуле, сидела женщина, которая выглядела в этом облезлом коридоре как экзотическая орхидея на помойке. Дорогое черное пальто, кашемировый шарф и очки в пол-лица. Когда они подошли, она медленно сняла их, и Олег почувствовал, как воздух в помещении стал тяжелым, словно перед грозой.
— Олег Николаевич? Я Марина. Я была психологом у всех четырех... девочек...
Они прошли в кабинет. Марина села напротив Олега, грациозно закинув ногу на ногу. Короткая юбка едва прикрывала бедра, а её движения были настолько плавными, что казались отрепетированными перед зеркалом в течение веков.
— Я как узнала, как поняла, что это уже четвертая... сразу к вам, — она прижала к губам тонкий кружевной платок, но глаза её оставались сухими и пронзительно внимательными. — Бедные девочки. У всех была такая бездонная пустота в жизни, понимаете? Глубокая депрессия. Я пыталась им помочь, заполнить этот вакуум, а кто-то... кто-то решил заполнить его гвоздями.
Она говорила мягко, с придыханием, и её голос обволакивал, как патока. Она подалась вперед, и Олег уловил запах её парфюма — тот самый озон и лилии, что преследовал его всё утро. Вырез её блузки открывал вид на идеальную кожу, роскошную грудь и она, словно невзначай, облизнула губы, глядя Олегу прямо в зрачки. В её поведении было что-то глубоко порочное, хищное, скрытое за маской скорби.
— Знаете, — она вдруг понизила голос до интимного полушепота, — я ведь пришла не только из-за гражданского долга. У Оксаны, у рыжей... был один талисман. Малюсенькое такое колечко, черное, из обсидиана. Она носила его на фаланге мизинца.
Олег почувствовал, как кольцо в его кармане словно нагрелось.
— Я просто бредила им, понимаете? Антиквариат, редкая вещь, я аж спать не могла, так оно мне в душу запало. Мы договорились, что я его куплю. Цена была десять тысяч долларов. Я уже дала Оксане задаток — две тысячи, остальное должна была отдать во время сеанса... сегодня.
Она прищурилась, и в её глазах промелькнул холодный, расчетливый блеск, никак не вяжущийся с образом скорбящего психолога. Она наклонилась еще ближе, обдавая Олега жаром своего тела.
— Если вы его находили... ну, в вещах или на месте... я могла бы у вас его «перекупить». Понимаете? Зачем государству лишняя бижутерия в вещдоках? Я отдам вам остаток суммы... все восемь тысяч. Прямо сейчас. Это ведь может стать нашей маленькой тайной, Олег Николаевич?
Она протянула руку и на мгновение коснулась его ладони. Её пальцы были ледяными, несмотря на теплый кабинет.
Олег смотрел на неё, чувствуя, как в голове начинают со скрипом проворачиваться шестеренки. Психолог? Депрессия? Восемь штук баксов за чертов ободок из камня? В её истории было столько дыр, что сквозь них можно было протащить тот самый «Эскалейд» из морга.
— Восемь тысяч, говорите? — Олег криво усмехнулся, медленно убирая руку. — Щедрое предложение за кусок вулканического стекла. А скажите мне, Марина... Оксана вам не говорила, что на фаланге мизинца кольца обычно носят те, кто хочет что-то... прижать? Чтобы не вырвалось?
Марина замерла, её соблазнительная улыбка на мгновение стала жесткой, как лезвие скальпеля.
— Вы очень проницательны для простого оперативника, — пропела она, снова расслабляясь. — Так что? Мы договоримся? Или мне стоит поговорить с вашим начальством о том, как вы доводите свидетельниц до слез своими расспросами?
Олег переглянулся с Пашей. Лейтенант стоял у двери, вцепившись в пакет с серебром так, что костяшки побелели.
Мой брат - мой клад